орки громактарра ● лесные оркиОдеваются практичнее кочевых – меньше ритуальных шрамов и татуировок, больше вышивки и резьбы на одежде, оружии, домашней утвари. Косы заплетают аккуратнее, вплетая вышитые ленты и резные заколки из дерева и кости.
Родина: Эдолиан.
Территория: опушка Громактарра, подножие Клаудспайра.
Вера: драконы-прародители, духи стихий, Зар'тул.
Языки: орочий (родной), макдаларский знают немногие, а всеобщий знают лишь торговцы.

Оседлый народ, живущий вдоль опушки священного леса Громактарр, у подножия Клаудспайра. Здесь стоят дома, срубленные руками прадедов, здесь курганы, где лежат кости их рода, здесь колосятся поля и пасутся стада – орки поколениями живут на одной земле и уходить с нее не намерены.

Громактарр – древний лес, гигантская аномалия, где Зар'тул сочится сквозь землю так густо, что искажает все живое: деревья-исполины растут с корой твердой как сталь, а звери, напитанные этой силой, мало похожи на своих обычных сородичей. Бестий из чащи, забредающих к поселениям, племя убивает, как любую опасную дичь. Но в сам лес без нужды не входят: согласно преданиям, в его глубинах спит дракон-прародитель, и предки лесных орков с незапамятных времен оберегали его сон. Этот долг передается из поколения в поколение – не по приказу вождя, а молоком матери и песнями у очага.

Живут большими родовыми дворами: несколько поколений под одной крышей, общий очаг, общий стол. Гость, переступивший порог, становится частью дома – его накормят, обогреют и защитят, даже если вчера он был врагом, но тот, кто осквернит гостеприимство, навлечет на себя гнев всего рода. Мужчины чаще охотятся, куют и строят, женщины ведут хозяйство, хранят устную историю рода, знают травы и проводят обряды.

Ценность орка Громактарра определяется тем, что он дает роду: хороший охотник и мудрая травница равно уважаемы. Воевать лесные орки умеют, но война для них – крайняя мера, а не промысел. Близость к аномалии Громактарра делает рождение шаманов здесь более частым явлением, и шаманы лесных орков славятся силой среди сородичей.

вольные оркиСреди вольных чаще всего встречаются полукровки, клыки могут быть выражены слабо, особенно у тех, в чьих жилах течет людская кровь.
Родина: Эдолиан.
Территория: рассеяны по миру; Сабадор, вольные города, крупные порты, реже в глубине континентов.
Вера: духи стихий (по привычке), нередко перенимают местные верования.
Языки: макдаларский (основной), всеобщий, орочий знают не все.

Орки, покинувшие родные земли и живущие среди других народов: в Сабадоре, вольных городах, провинциях Оквальда и Ардена, реже – в глубине чужих континентов. Одни ушли сами, ища лучшей жизни, других изгнали из рода за преступления, третьи – дети тех, кто ушел поколение назад, и пустошей они не видели никогда. Чаще всего зарабатывают мечом: наемничество для орка за пределами родных земель остается самым доступным ремеслом, хотя среди вольных встречаются и торговцы, и кузнецы.

Родовой уклад у вольных орков почти утрачен: большинство оторваны от тотема стихии и Круга сил, а связь с духами и Зар'тул ослабла или заглохла вовсе. Одни стыдятся своего происхождения и стараются раствориться среди людей, другие тоскуют по укладу, которого лишились, и сбиваются в наемничьи братства, заменяющие им утраченный род. Духов стихий почитают по привычке, многие перенимают веру тех, среди кого живут, – ближе всего оркам оказывается эльфийский анимизм, созвучный их собственным корням. Искра Зар'тул по-прежнему рождается среди вольных орков, но без шаманов-наставников и священных мест она проявляется иначе – ближе к магии в людском понимании, чем к шаманизму предков. Такие орки нередко ищут учителей среди человеческих магов, что в глазах коренных сородичей граничит с кощунством.

Но среди вольных орков есть и те, кого привела на чужбину не измена, и не выбор, а потеря, ибо они остались последними из своего рода. Их род вырезан, вымер или погиб – и остался один орк, несущий имя, за которым больше никого нет. Такой орк уходит из пустошей не потому, он предатель, а потому что жить тенью среди чужих родов невыносимо. Имя рода при нем, тотем при нем, связь с духами не оборвана – коренные орки встретят его не с презрением, а с уважением и искренним сочувствием. Среди вольных такой орк тоже стоит особняком: наемники и изгнанники видят в нем того, кем они могли бы быть, но уже не являются. Братство ему не нужно: его род жив, пока жив он сам, и самый тяжелый выбор для него – искать способ продолжить род, или уйти последним и забрать имя с собой в погребальный костер.

орки рахташа ● рабы, бывшие рабы, псы войныРост и сложение зависят от того, как их кормили и для чего растили. Боевые орки могут быть крупнее пустошных, рабочие – измождены и изуродованы трудом. Кожа любых оттенков; тела покрыты не ритуальными татуировками, а шрамами от плетей, клеймами хозяев и следами цепей; клыки нередко сточены или выбиты. Волосы стрижены или обриты хозяевами.
Родина: Эдолиан (большинство не знают этого).
Территория: Рахташ.
Вера: Элькатош (вынужденно).
Языки: намирийский (единственный для многих), всеобщий (знают далеко не все), орочий помнят единицы.

Орки, оказавшиеся на юге не по своей воле. Одних захватили в набегах, других перепродали с рудников Клаудспайра, третьи родились в цепях и другой жизни не знают. Поколения рабства выбили из них почти все орочье: род утрачен, тотем забыт, Круг сил – пустой звук, орочий язык помнят единицы. Обряд имянаречения не проводится, поскольку имена им дают хозяева, как скоту.

Используют их по-разному: одни гнут спины на каменоломнях и плантациях, других выставляют на арены или бросают в караванные войны – намирийцы быстро поняли, что орк с мечом стоит пятерых наемников-людей. Тех, кого натаскивают для боя, называют псами войны, и обращаются соответственно – кормят, пока полезен, убивают, когда сломался. Вера духов стихий вытравлена: рабы-орки молятся Элькатошу, потому что другого им не оставили, хотя молитвы их больше похожи на проклятия. Искра Зар'тул среди них рождается так же, как среди любых орков, но без шаманов и обрядов такой орк – опасность прежде всего для себя: неуправляемая сила, которую хозяева либо используют, либо гасят, пока не поздно. Коренные орки пустошей, узнав о судьбе южных сородичей, испытывают не презрение, а глухую ярость и глубокую боль, потому что помочь им нечем: Рахташ далеко, а орков на юге слишком мало, чтобы восстать.