[indent] В узенькое оконце комнаты, где жила Шагарр, закрался бледный луч света. Неторопливо зашарил по каменному полу, узкой кровати и нашёл плечо спящей фигуры, с которого сполз край овчиной шкуры. Всё так же тихо, минута за минутой, поднялся к лицу и наконец разбудил молодую орчицу. Открыв глаза она немедленно чихнула. В летние часы пробуждения так бывало и по два, и по три раза - так уж замысловато устроен был её зелёный нос.
[indent] Шагарр села в постели. Она ещё не знала, что выбившаяся из подушки ночью солома оставила на её щеке безобразный узор. Озадаченная поиском глотка воды орчица натянула сапоги на голые ноги и сделала ровно два шага к стоящему на столе кувшину. Комната, которую ей дали два с лишним года назад, пространством не отличалась.
[indent] Однако же, это была самая настоящая комната, её и больше ничья. Здесь было окно и дверь с засовом, и умывальник, и сколько-то мебели для размещения необходимых вещей и своего тела на ночь. Шагарр своё пространство всё-таки любила и берегла в порядке.
[indent] Выпив воды она механически провела языком по зубам изнутри - привычка, в которой орчица себе отчёта не отдавала. Пеньки клыков были спилены у ней не с ювелирной точностью: зазубрины и неровности так и манили "зализать" себя, как раны. В задумчивости Шагарр и язык себе поранить могла, долго трогая то, что осталось ей на память о далёких днях рабства. А сейчас - просто ненароком убедилась, что там всё было как прежде.
[indent] За ночь, разумеется, клыки не отрасли.
[indent] Солнечное зимнее утро за окном напоминало о днях настоящего, полного предвкушения, где не было места рефлексии по прошлому. Всё-таки в Каэр Сарнатаур пришла зима, а с ней - возвращались, как перелётные птицы, ведьмаки, обычно бороздящие свет в поисках добычи. В крепости за последние дни стало заметно шумнее. Для Шагарр, проводящей время за книгами, уроками от мейстера и постоянными тренировками, это было грандиозное событие. Она не из тех, что лезла под руку другим и забивала голову, разя вопросами, но уже каждый из вновь прибывших в крепость заметил эту ученицу неподалёку минимум дважды, жадно наблюдающую за тем, как приветствуют друг друга давние приятели и делятся новостями.
[indent] Шагарр так бы и крутилась среди них, и может даже осмелела бы и представилась тем, с кем была незнакома, кабы не приходилось и о себе кое-что выцеплять в такие моменты.
[indent] —Ну-ка, ты видел? Это девчонка?
[indent] —У неё зелёное лицо или я от снега ослеп, пока сюда добирался?
[indent] —Это кто такую привёл?
[indent] —Ты гляди, не померла. Когда к нам вообще последний раз девахи попадали?
[indent] Шагарр, слыша такие переговоры, конфузилась и исчезала. Для неё прошло уже несколько лет и она привыкла жить в крепости, привыкла, что к ней все привыкли. Знала тут всё и всех почти, как сама думала. Но в эту зиму возвращались сюда и такие странники, которые помнили Каэр Сарнатаур иначе. Без неё. Орчица пока не знала, что о ней будут думать и что думать об этом ей самой.
[indent] Одеваясь, она вздохнула. Всё равно тот, кого она больше всего хотела увидеть на подъездной дороге в этом году, ещё так и не объявился.
[indent] Задумавшись вдруг об этом, Шагарр неловко махнула рукавом кожуха, потеряв внимательность. Вместе с глиняным кувшином на пол полетел и железный умывальник. И если первый разбился от каменный пол сразу и умолк навеки, то второй отскочил от нескольких плит и поскакал в угол, радостно звеня. Шагарр хотела было догнать и поймать его, но в голову ей пришла безрассудная мысль.
[indent] —Тoss! — Хрипловатым ещё от сна голосом прикрикнула орчица и сделала пасс вслед умывальнику. Что-то произошло, но совсем не то, что она собиралась сделать. Чары придали объекту такое ускорение, что он ядром добрался до угла, отскочил оттуда и с безумным грохотом врезался в противоположную стену, на два дюйма разминувшись с виском Шагарр.
[indent] Под остервенелый звон возмущённого таким обращением умывальника орчица сжала рукава кожуха и обомлело слушала второй слой звука: недовольное бухтение потревоженных соседей из других комнат.
[indent] —Небось ученица, — донеслось до орчицы издалека, — слыхал, у неё всё летает... не по своей воле...