Прельстница подмостовая, в народе — Лапушка, Баенная невеста, Сладкая Матрёна.
Из тех тварей, о которых в деревнях говорят охотно и с прибаутками, покуда своих не хватились. Учёные мужи долго числили её выдумкой, ибо помесь суккубы и тролля противна всякому естеству, но кости её, петрифицированные, лежат в трёх коллегиумах, и с реальными доказательствами спорить пагубно.
Ростом от двух с половиной саженей, сложением горбата, шкурой серая и пористая, как мокрый известняк, отчего днём её каменное тело и не отличишь от валуна. По шкуре бородавки, кои суть железы, и в темноте они лоснятся, будто роса. Руки долгие, до колен, тролльи. Кисти же на концах малые, тонкие, с длинными чистыми ногтями, и на этот разлад смотреть тяжелее всего прочего. Волос густой, тяжёлый, растёт клоками, а промеж клоков голый череп с наростами вместо рогов. Ресницы долгие и мягкие, глаза же под ними свиные, красные, без белка. Шея длинная и гладкая, посаженная на тушу как чужая, не своя.
Крылья при ней имеются, но малые, в локоть, перепончатые и рваные по краю, летать нельзя ибо они слишком малы, для столь огромной туши. А служат опахалом: сидя в засаде, тварь мерно ими машет, разгоняя запах по низине, как хозяйка гонит дым полотенцем.
Селится в тепле и сырости, ибо пар несёт её запах дальше и ровнее сухого воздуха. Ищи под мостами, где вода парит к рассвету, в брошенных банях, при прачечных и солеварнях.
Промысел её ведётся не морокой. Запах, ею источаемый, не застит глаз и красавицы вместо себя не показывает: жертва видит тварь такою, какова она есть, до последней бородавки и до слюны на клыках, и всё ровно идёт, и колени у неё подгибаются, и идёт она плача, понимая всё до самого конца, и не может она противится запаху сладострастному, а сделает все что твари угодно будет.
Оттого и оборона от неё не в тряпице на лице: запах сей нос не ловит, ловит его нёбо, и никакою повязкою не спастись. Спасает единственно насморк. Ловцы, за нею ходящие, накануне нарочно простужаются сидят ночь в реке, пьют студёное, и над тем в деревнях не смеются, а почитают за должное. Женщины и скопцы к ней невосприимчивы, что делает бабий караул при бане мерой самой дешёвой и самой надёжной.
А кровь тролльская все одно своё берёт: На рассвете тварь каменеет и стоит столбом. Однако железы её в камне работают ещё несколько десятилетий. Так и объясняются рощи, где посреди ольшаника торчит серая горбатая фигура, а вкруг неё, кольцами, лежат разный люд, в позах развратных. Места такие следует жечь и обносить тыном, а фигуру дробить и топить порознь, ибо целый камень источает запах, и дробленый так же, то чуток малее.
О происхождении породы согласия нет. Простые люди говорят, будто суккуба под мостом от грозы пряталась, а хозяин моста был дома. Толкователи же учёные полагают иначе и говорят такое, чего в книгу для мирян вносить не велено.
