Лу пыталась закончить отчет о «новорожденных» магах этой недели, которых оказалось больше привычного нуля, когда, громко хлопнув дверью, в здание гильдии влетел Глава. По его тяжелым шагам и усердному сопению было ясно - он в гневе. Не такая уж и редкость для него, впрочем, но в этот раз, кажется, его что-то особенно беспокоило. «Мастер над бумагами» точно знала, что это дело дишь еще пары кругов по комнате, и он заговорит. По непонятным для Лу причинам люди любили изливать ей душу. Слушала она всегда вполуха, и даже не трудилась хотя бы изредка кивнуть или участливо покачать головой, но, по-видимому, от нее этого никто и не ожидал.
Этот раз не должен был стать исключением, и Глава и правда вскоре потоком ругани стал выливать все, что думает о свалившихся на него проблемах.
Торндайк продолжала усердно выводить буквы, чтобы не сбиться, пока до нее долетали обрывки фраз: что-то про чью-то сломанную на тренировке руку, что-то про вскоре рожающую жену.
- Да чтоб они все там жидким стулом месяц ходили с этой своей поездкой в Илендор! Мне делать больше нечего? Так они думают?!
Лу даже не сразу поняла, что из ее рта внезапно вырвался вопрос:
- Илендор? - произнесла девушка чуть сипловато, не ожидая услышать собственный голос.
- Именно! Кому нужны эти бумажки?! Кто поедет этим заниматься сейчас? - Глава продолжал расхаживать из стороны в сторону.
И если Луцилла удивилась, что вообще что-то спросила, то следующая фраза была еще более невероятной:
- Я… могу.
Рука девушки, как и голос, дрогнула, и на бумаге осталась клякса.
Глава остановился и, кажется, даже дышать перестал, потому что злобное сопение между фразами прекратилось.
- Ты? - переспросил он и снова замолчал. Лу бросила на него короткий взгляд и поняла, что тот пытается переварить предложение.
- А знаешь что? Езжай. Ты все это заполняешь, ты и поедешь, - он, резко взбодрившись, радостно хлопнул в ладоши так, что листы бумаги на столе секретаря подпрыгнули. - Все, решено! Выезжаешь через три дня. Детали я сообщу позже.
И он спешно удалился в свой кабинет наверху.

Как позже поняла Лу, отчеты эти нужно было, на самом деле, отвозить регулярно. Но поскольку прошлый секретарь уволился, а нового долго не могли найти, да и Глава не слишком заботился о бумажках, у них уже давно вышел срок сдачи отчетности. Направить гонца было бы, несомненно, легче, но в столице ужасно любили формальности. Чем больше ритуалов, тем проще удерживать власть, это Торндайк знала не понаслышке. Поэтому в Илендоре требовалось личное присутствие представителя гильдии. Решение направить столь важные документы с недавно вступившей в должность девушкой было слишком внезапным и оттого очень странным. Но по правде говоря, Главу не слишком заботило, что станется с бумагами для столичных вельмож. Он не считал, что вообще должен о чем-либо отчитываться, покуда гильдия содержит себя самостоятельно и сама решает ежедневные вопросы - так он открыто заявлял на собраниях. Поэтому спихнуть все на кого угодно было для него не только самым простым вариантом, но и эдаким «плевком» в лицо столичной бюрократии.

Решение Луциллы вызваться в эту поездку не взялось из ниоткуда. Хотя, конечно, она не подозревала, что может проявить такую инициативу, сама мысль о том, чтобы отправиться в Илендор, на самом деле, крутилась у нее в голове все последние месяцы. Девушка даже начала откладывать деньги на дорожные издержки и найм сопровождающего. Скопить удалось совсем мало, но она и представить не могла, что так скоро отправится в путь. Поэтому эти слова, предательски сорвавшиеся с ее языка, теперь сулили ей множество тревог и возможных трудностей. Такая импульсивность была не свойственна Лу, и она мысленно проклинала себя все те дни, что готовилась к отъезду. Однако в глубине души девушка прекрасно знала, что другая такая возможность могла бы подвернуться, когда было бы уже совсем поздно.
Правда, Торндайк не знала, сколько у нее времени на задуманное. Может быть, последние песчинки уже давно пробежали через горлышко часов. Уверена она была только в одном: чем дольше тянешь, тем быстрее сотрутся любые следы, если таковые вообще существуют.

После того, как Луцилле помогли выбраться из культа, она периодически начала размышлять о своем брате. И мысли эти всплывали сами собой, как будто кто-то вдруг вскрыл ящик с воспоминаниями, что раньше были где-то глубоко закопаны. Сложно сказать, насколько в этих думах было много сантиментов, ведь в семействе Сомерсет практически невозможно было построить действительно крепкие узы. Но Луцилла все равно хотела выяснить, что с ним сталось теперь.
Ведь кроме Лукаса, все ее родные уже однозначно мертвы. Даже Присцилла, старшая из сестер Сомерсет, покинула мир еще давно, пытаясь принести на свет первенца. И в какой-то мере, Лу даже ей завидовала. Пусть у Прил не было той самой семьи, что всегда была в ее мечтах, но она настолько горела идеей стать матерью, что Луцилла была уверена: если бы сестре дали сделать этот выбор еще раз, она бы поступила точно так же. У Лу же такой искры никогда не было и, наверное, именно это заветное желание, что было у Присциллы, а не фаворитизм родителей, было основной причиной, по которой младшая сестра всегда завидовала старшей. Ей бы очень хотелось просыпаться утром, зная, для чего она проживает день.
Сейчас же, глядя на свое прошлое, Торндайк иногда ловит себя на мысли, что Прил в какой-то мере повезло так и не узнать, во что превратилась их семья по воле отца. Странно было о таком думать, но это ощущалось так, как будто она их всех бросила. Умом Лу, конечно, понимала, что это неправда. Но признаться себе, что она банально тоскует по сестре, было тяжелее, чем просто на нее ругаться.
Девушка не до конца понимала, зачем хочет пойти на такой сумасшедший риск и сунуться в родной город, где виделась с братом последний раз. Ведь с Лукасом они не были близки, да и шансов его обнаружить уже наверняка не осталось. После женитьбы на дочери высокопоставленного культиста он перестал быть хоть сколько-нибудь ценным ресурсом. Его вполне могли ликвидировать через какое-то время. Так и какой смысл тогда подвергаться опасности?
Вероятно, так Луцилла просто хотела закрыть эту главу своей жизни. Она была готова к тому, что и эта история завершится столь же печально, сколь и другие эпизоды. Но, пожалуй, в чем-то Веренисовы слуги были правы (в отрыве от их действий, конечно): новое порой можно построить лишь на пепелище старого. Проще жить, точно зная, что терять больше нечего. Ведь так?....

Глава выделил Лу еще немного денег от гильдии и даже благодушно поделился сведениями о неком опытном следопыте, которого можно было бы нанять для сопровождения. Она так и не поняла, при каких обстоятельствах эти двое могли познакомиться, и была ли вообще эта встреча, но начальник был очень уверен, когда говорил, что на этого человека можно положиться. Или только делал вид, потому что за работу, по слухам, этот таинственный мужчина не брал баснословных сумм. То ли труд свой не ценит, то ли чем другим плату берет, но Луцилла хотела бы надеяться на первое. Выдвигаться нужно было уже совсем скоро, и искать другие варианты провожатых было совершенно некогда, тем более что большую часть времени она потратила на дооформление бумаг. Подслушанный разговор двух согильдийцев внушил ей надежду. Кажется, следопыт действительно опытный. И, судя по всему, еще никем не нанятый. Да и чего тут думать, это целый следопыт! Если кто и поможет ей в одной поездке дерзнуть проехаться по двум намеченным дорогам, то только человек такого рода занятий, не иначе.

Потому промозглым вечером 26 числа 10 месяца Торндайк вошла в популярную в Даркхолде таверну «Огонек» и стала оглядываться в поисках человека с собакой. Долго искать не пришлось, и потому, заприметив мужчину, она, медленно лавируя между посетителями, двинулась в его сторону. Луцилла нерешительно задержалась в тени, наблюдая за следопытом какое-то время. И наконец, когда сердце отсчитало уже десятый удар, она все же приблизилась к Эринвару (так, кажется, его звали).
Капюшон своей многострадальной черной накидки она снимать не стала, чтобы сохранить хоть какие-то крохи секретности. Слухи о ее путешествии скоро и так поползут, но так создавалось обманчивое ощущение безопасности. Как будто у нее на голове был не кусок старой ткани, а волшебный шлем, защищающий от внешнего мира.

Девушка набрала побольше воздуха и, напрягая слабый голос, дабы перекричать шум таверны, обратилась к следопыту:
- Добрый вечер. Меня зовут Луцилла Торндайк, и мне нужна ваша помощь.