В «Ленивом вепре» сегодня было людно и шумно, пахло вяленым мясом, пивом и медовухой. Откуда-то доносилось унылое бренчание на уставшем инструменте не менее уставшего залётного барда; правда, после того, как в качестве вежливой просьбы в него запустили маринованной луковицей, дарование уже не первой свежести соизволило сменить мотив на что-то повеселее.

С первыми нотами известной и, как считала знать и впечатлительные дамочки, крайне похабной песни о похождениях давно почившего короля Вейланда Леонхарта (такого правителя, кстати, вроде вообще не существовало, но это было не важно) ожил и зал: уже изрядно подвыпивших гостей «Вепря» потянуло подпевать барду на разные лады, компания дворфов собралась за одним столом, раскидывая кости, парочка хорошеньких эльфиек захихикала, стреляя глазками в сторону загадочного грустного рыцаря, у которого на лице было написано, насколько глубок и неповторим его внутренний мир и как же сильно никто его не понимает и не может оценить по достоинству, плак-плак.

Винсент довольно ухмыльнулся в усы и протёр столешницу тряпкой, словно бы в этом была необходимость, но мелькнувшее на периферии зрения огненно-рыжее пятно заставило его вновь недовольно поджать губы. Скосив взгляд на сидящую за высокой стойкой целительницу, хозяин трактира глубоко вдохнул: девчонка сидела тут уже битый час, бездумно глядя то в свою кружку, в которой плескалась лучшая медовуха в окрестностях, то куда-то в стену за спиной Винсента, то… А, Талион! Порой мужчине казалось, что Ленма вообще никуда не смотрела, а просто спала с открытыми глазами, выныривая из своих мыслей только ради того, чтобы слать в Бездну любого, кто желал предложить ей свою компанию на вечер.

— Ещё подлить? — хозяину «Ленивого вепря» пришлось сделать над собой усилие и натянуть улыбку на лицо.

Травница вздрогнула и подняла на Винсента взгляд, уже помутнённый плясавшим в крови алкоголем, но ответила не сразу. Честно говоря, мужчине вообще показалось, что Молейн и вовсе не соизволит произнести ни слова в ответ на его вежливый вопрос. Он был готов уже раздражённо фыркнуть, как вдруг его собеседница дёрнула плечами и вздохнула.

— Скучно, — меланхолично изрекла она, допила оставшуюся в своей кружке медовуху и придвинула её к Винсенту. — Налей. Пожа-алуйста. Скучно…

Трактирщик обескураженно поморгал, но взял в себя руки, плеснув в опустевшую тару ещё напитка, густо пахнущего мёдом. Как вообще нужно реагировать, когда целительница, вытаскивающая как занозы из мягких мест особенно непоседливых жителей королевства и сшивающая раны, говорит, что ей скучно? Предложить ей пойти поплясать?

— Это отчего же скучно? — осторожно уточнил Винсент.

— Ничего не происходит, — Ленма побарабанила пальцами по стойке и снова приложилась к медовухе. — Ни-че-го. Возиться с дурачками, которым кошка руку расцарапала, думаешь, весело? Целыми днями! Зачем я вообще этим занимаюсь? Ещё и платят «спасибами» своими… Вот я тебя сейчас поблагодарю и уйду — и что?

— Должна останешься, — буркнул мужик, почесав подбородок, и окинул взглядом зал «Вепря». — А коли скучно, — он поглядел, как девушка делает ещё один глоток, — так иди вон да найди, чем и с кем заняться. Нечего тут сидеть, ты мне весь обзор загораживаешь!

Ленма неохотно обернулась, медленно осмотрела собравшихся в таверне посетителей и тяжело вздохнула. Алкоголь в крови требовал… чего-нибудь! Вот чего-нибудь такого!.. Чтоб прям!.. Ну!..

Скука сменилась раздражением, не находящим выхода, а затем его задавила совершенно не свойственная обыкновенно трезвой и держащей себя в руках травнице жажда приключений. Но сегодня!.. Сегодня-то она была совсем чуть-чуть (пока что) под чудесным градусом, заставлявшим румянец вспыхнуть на щёчках, и именно этим вечером держать себя в руках не хотелось.

«Скучно! А если кого-нибудь себе найти, станет веселее?»

— Давай-ка ещё кружку, — заприметив кого-то в глубине зала, скомандовала чародейка.

Затем, заполучив в своё распоряжение ещё порцию волшебной жидкости, спрыгнула с высокого табурета и, с кошачьим проворством лавируя меж столиками и наслаждавшимися вечером людьми, уверенно двинулась в путь. Медовуха приказывала оставить все сомнения за чертой — и Бездна всех дери, кем была Ленма, чтобы сопротивляться этой расковывающей свободе?

— Привет, красотка, одна тут отдыхаешь? Сейчас будет два, я тут стульчик займу, — водрузив кружки на столик, целительница очаровательно улыбнулась удивительной красоты эльфийке с волосами цвета воронова крыла и плюхнулась на стул рядом с ней.

«Вот это г…лаза…»

Жертву, которой предстояло сделать её вечер ярче, Ленма выбрала практически наугад, но, как говорится, искала медь, а нашла золото. Золото, не иначе! Да и вообще — бриллиант! Фианит! Аметист! Какие там ещё есть камни! Великие боги, любые сокровища за эти восхитительные огромные г…лаза!..

— Я считаю, что красивые женщины должны держаться вместе, особенно в таких злачных местах, — безапелляционно заявила Молейн, для пущей убедительности покивав головой. — Так что предлагаю свою компанию на вечер. Выпьешь со мной? Меня Ленма зовут, — она подняла кружку в воздух. — За знакомство?

Отредактировано Ленма Молейн (2026-07-19 20:09:05)

Подпись автора

если бы могли,
сожгли бы на кострах

Глориэн, значит. Красивая, чертовка. И имя тоже красивое. И святые боги, эта магия!.. Она, терпкая, щекочущая кончики пальцев, будоражащая нутро, притягивала ещё сильнее. Шутка ли — встретить такую же одарённую сестрицу, как и она сама, здесь, практически в глуши, за много миль от столицы. Каковы шансы?

А каковы шансы нарваться на ещё одного мага в тот же самый вечер? Целительница, отвечая на очаровательную улыбку собеседницы довольным прищуром голубых глаз, не удержалась и мельком посмотрела по сторонам. Признаться честно, за распитием алкогольных напитков у стойки Винсента Ленма ушла в себя настолько, что совершенно проворонила как появление абсолютно прекрасной черноволосой чародейки, так и ещё кого-то, чей дар отзывался горечью на языке и нервным покалыванием в подреберье. «Хм. Да и хрен с…»

Чей хрен и с кем — истории отныне неизвестно. Едва услышав первые слова произведения музыкального искусства в исполнении барда, налакавшегося дешёвого разбавленного вина, Ленма скрипнула зубами, едва удерживая себя в руках. Она этому уже не юному дарованию, вообще-то, помогала справиться с похмельем намедни. И что, вот это вот — менестрельская благодарность?

Пристально, словно прикидывая, чем бы таким тяжёлым в смазливую мордашку запустить, глядя на пользовавшегося очевидно большой популярностью исполнителя похабных песен через весь зал, ведьма неожиданно облизнула губы и откинулась на спинку стула.

— Что сказать, дорогая, — Ленма искривила уголок губ в усмешке и пригубила медовуху из кружки. — Задетая мужская гордость — штука страшная. Иной раз, не получив от дамы желанного согласия, вот такие вот, — она уколола кончик пальца кинжалом, спрятавшимся в складке юбки, и растёрла кровь между подушечками, — и идут очернять беспомощных леди на публике. Но это поправимо.

«Он всё равно мне надоел. Совершенно не умеет петь»

Как будто бы чародейка сама умела петь. Но нет-нет, у Ленмы было множество других талантов — от зашивания самых паршивых ран до избавления людей от безупречной работы любой системы их органов. Зевака со стороны и определить причину резкого ухудшения состояния не сможет, ведь перед глазами будет лишь следствие. Например, закашлявшийся бард, чей голосок из мелодично-заводного вдруг становится похожим на хрип петуха, над чьей шеей занесли топор. Еле заметное движение пальцами и шепоток — всё это тонуло в шуме наполненной людьми таверны.

И вот бард уже не поёт, а хватается за горло, выпучив глаза от удивления, и благодарная публика вмиг обращается в сплошное море улюлюкающей пьяни, и в музыкально одарённого блондинчика летит первая луковица…

— Немым он бы мне больше понравился, — надув губы, хмыкнула целительница, вновь обращая внимание к Глориэн. — Какими судьбами в этом захолустье, коли не секрет? Нечасто здесь посчастливится увидеть такую красоту.

Медовуха переставала казаться такой уж отвратной, какой Ленма её запомнила в самом начале вечера, а без бесконечного бренчания на лютне на фоне и вовсе стало спокойнее. И всё бы хорошо! Если бы не…

– Эй, вы! Вы двое!

«Бездна тебя дери, ну что ещё за х…»

Подпись автора

если бы могли,
сожгли бы на кострах