- Вот так все и обстоит. Говорит, что его подставили, - заключила Фэйтна, подытоживая продолжительный рассказ, который она только что изложила внушительных размеров ("не менее шести с половиной футов роста, и, должно быть, около двух с четвертью в плечах") золотоокому мужчине напротив. Наполовину пустая кружка глинтвейна ("две трети горячего вина, одна треть воды со специями и медом"), призванная подогреть вымороженные сухим зимним воздухом внутренности, с глухим стуком опустилась на столешницу, словно это тоже была своего рода точка в занимательной, и, безусловно, трагической истории о невезучем антикваре. Пряный аромат корицы и бадьяна тут же забил бы ноздри всем окружающим, если бы не стандартный для заведений вроде нынешней таверны душок - амбре от пролитого на пол и затоптанного множеством ног эля; утренней, уже слегка завонявшейся говяжьей похлебки, которую кто-то забыл в углу просторного зала и про которую явно не вспоминали разносчики; от не в меру поддатых работяг, чьи пропотевшие тела не мог скрыть ни один флакончик с духами и ни одна плотная одежка. Однако, к чести "Бычьего Корня", буйных тут почти не было. Должно быть, потому, что хозяйские громилы регулярно вышвыривали их прямо на мороз и без штанов.

Фэйтна рассказала новому знакомому о ритуальном подвале, который якобы нашли в доме старика Лироя; о показаниях его прислуги, напуганной из-за обилия всплывших в усадьбе проклятых, как они думали, предметов; о том, как жители близлежащих улиц жаловались на внезапно нахлынувшие болезни и несчастья; о пропаже и последующем обнаружении выпотрошенного соседского козла, и теперь ждала, каков будет его вердикт.

- Предлагаю составить мне компанию в попытке вытащить оговоренного человека, несправедливо упрятанного за решетку. Не бесплатно, разумеется.

Девушка искренне надеялась, что на сотрудничество паладин согласится. Она порядком устала, катаясь туда-сюда по инстанциям, и хоть Ривершейд за последние несколько лет стал для нее чуть ли не роднее собственной дюнвальской резиденции (с таким завидным постоянством отец отправлял ее в эти края), предстоящий путь до Марбрука в эту пору года представлялся еще более изматывающим. А привычных спутников-северян с ней не было - их временно забрал брат, которого пригласили на важную деловую встречу на другом конце Нельхиора. Один лишь кучер да маленький юркий слуга, в чьи обязанности в основном входило вовремя закрывать рот после красноречивого взгляда госпожи.

Фэйтна постучала пальцами по столешнице, не украдкой, но прямо глядя на собеседника, словно оценивая, годится ли он для роли провожатого:

- Не сочтите за грубость, но так ли вы хороши, как о вас говорят? Сможете быстро распознать черного жреца, если нам удастся подобраться к нему поближе?

Что и говорить, перипетии, предшествовавшие поискам подходящего специалиста, заслуживали отдельного упоминания, но о них Фэйтна предпочла бы не распространяться вслух, потому как на того самого "специалиста" вышла не совсем законно, а попросту подслушав богоугодную беседу в одной из келий орденского представительства, проходя по длинному коридору в сопровождении стражи после того, как ей отказали в помощи и велели вежливо выпроводить. По правде сказать, сплетники, обрывок разговора которых услышала финансистка, о странствующем паладине отзывались не очень лестно. Упоминались некие былые грехи и какое-то искупление, и что-то еще из области почти оскорбительной - "бродячий пес", шутка ли? - но было также понятно, что болтуны предмета своих сплетен несколько опасаются. А Фэйтне только того и требовалось: чтобы нашелся авторитетный человек, который сможет в случае чего воздать вероятному колдуну или ведьме по заслугам и не позволить навредить самой Фэйтне, пока она станет разбираться в вопросе. Словом, куда ни глянь, выбор представлялся очевидным.

Понаводив справки тут и там, банкирова дочь довольно скоро выяснила, что лучезарного воина по имени Кайрен можно было встретить в "Трех табуретках" либо в "Бычьем Корне". Разумеется, когда тот бывал в городе. Ей повезло: искомый человек обнаружился в первом же месте из двух, куда она заглянула без особой надежды. И теперь, после скоропостижного знакомства и подробного введения в суть происходящего, ей оставалось лишь терпеливо дожидаться решения собеседника. А пока можно и остатки глинтвейна допить - больно холодно нынче, и такой соблазн отсрочить грядущую зимнюю поездку, в которой ни теплое дорожное платье, ни плащ с мехом не спасут наверняка.

Отредактировано Фэйтна Дуат’Реви (2026-03-13 20:27:04)

В целом, ответ паладина - каждый из них - удовлетворил Фэйтну если не полностью, то близко к этому. Она деловито кивнула после упоминания о чудотворце и более прозаическом виденье Кайреном себя самого - все так, ей требовался не энтузиаст с непомерным эго и слепой верой в собственную исключительность, но человек, которому можно доверить тыл, поскольку в делах ведовских дюнвальская негоциантка смыслила едва ли чуть более, чем абсолютно ничего. Ну, про существование сектантов после сложного путешествия в том году знала (не понаслышке, как вы можете себе представить). Знала и про ничем не подкрепленные семейные легенды об удачливом ткацком станке в подземных лабиринтах резиденции "Счетного дома", если уж на то пошло; про иные досужие сплетни, которые частенько ходили среди люда, и порой - в виде весьма искаженном - добирались до ее ушей. Однако "слышать" и "разбираться" представлялось Фэйтне в корне разными понятиями. К слову, о "Корне".

Дородный папаша, до сего момента боровшийся с грязной миской и лишь раз или два отвлекавшийся на то, чтобы плеснуть новоприбывшим гостям браги, уже некоторое время стоял над душой, ища возможности вклиниться в размеренный монолог, в ходе которого Фэйт сообщала будущему напарнику детали скорого отъезда - в частности, о том, что выехать из Ривершейда им предстояло завтра на рассвете, и если ему нужно окончить свои дела в городе, следует поторопиться, потому как она и без того задержалась в южной столице дольше положенного, а время поджимает: суд над Лироем состоится совсем скоро.

- Кхе-кхе… - пробормотал хозяин таверны, по-простецки почесав необъятное, словно застывший и забродивший пудинг, колышущееся при всяком движении пузо, - вам тут это…

Он положил загадочное "это", оказавшееся обрывком пергамента весьма засаленной наружности, на столешницу перед Фэйтной.

- Посетитель передал перед уходом, велел доставить даме за этим столиком, - и, не дожидаясь дальнейших расспросов, мужик ретировался обратно за свою стойку.

Девушка посмотрела на Кайрена (правая бровь ее едва уловимо поползла вверх), затем бросила быстрый взгляд в удаляющуюся сутулую спину. 

- Не думаю, что этот верзила что-то знает об отправителе послания, - протянула она, не без брезгливости разворачивая пергамент, и, вероятно, была права: скорее всего, трактирщику заплатили достаточно, чтобы тот забыл лицо удивительного посетителя, если вообще хоть сколько-нибудь его рассматривал.

Содержимое дешевой бумаги состояло всего из одного слова и ничуть не удивило Дуат’Реви. По правде, после многочисленных отказов во всех местах, куда она обращалась, включая местное отделение воинствующего ордена, и учитывая количество осведомленных о ситуации особ, было бы странно, если бы никто не заинтересовался происходящим. За ней могли следить. А еще отправитель вполне мог оказаться и заурядным шутником.

С кривой улыбкой она протянула писульку паладину.

***

Из города выехали ни свет ни заря. Экономку старьевщика Фэйтна известила о грядущем визите уже давненько, отправив гонца несколькими днями ранее - сейчас тот, должно быть, как раз въезжал в предгорье, где и расположился Марбрук. Насколько было известно девушке, семья Тагерта Лироя состояла из одного лишь сына лет двадцати от роду (не самого благонадежного создания, судя по тому, что просьбу о помощи старик адресовал постороннему человеку); кроме сына в главной усадьбе обитала экономка, следящая за порядком и руководящая десятком слуг. Хозяйку дома - мачеху юного Витольда Лироя - антиквар похоронил с полгода назад и с тех пор оставался безутешным вдовцом. Фэйтна не преминула поделиться всеми известными ей сведениями о семействе с паладином, однако рассчитывала, что по приезду им удастся выяснить больше: если все эти люди ежедневно присутствовали в жизни Тагерта, они могли заметить некие кажущиеся незначительными мелочи и прояснить обстоятельства, побудившие инквизицию повязать "еретика". 

- Со Дня тепла прошло всего ничего, а у меня ощущение, будто зима длится целую вечность, - ни к кому конкретному не обращаясь, будничным, хоть и слегка охрипшим голосом пожаловалась банкирская дочь позже, когда, прогнав лошадей до самых сумерек, они наконец сделали привал чуть поодаль от русла реки, воздух у которой был еще более сырым и холодным из-за царящей вокруг влажности. - Сейчас бы горячее рагу из крольчатины, что подают в "Бычьем Корне", а?

Она мазнула лишенным всякой надежды взглядом по припасам, которые в этот момент разгружали двое ее временных спутников - кучер Ороло и подвижный, словно все суставы были у него на шарнирах, Жан, лакей из ривердшейдского отделения "Счетного дома". Припасов-то они набрали прилично, это верно, однако в пути придется обойтись без излишеств: им предстояло проехать еще двое суток, преимущественно по пересеченной местности, и терять время на приготовление деликатесов никто бы не стал. Горячий бульон, да в лучшем случае наскоро искрошенная похлебка, таковы реалии зимних поездок.

- После ужина предлагаю сразу укладываться спать, с утра вновь отправимся как можно раньше, - все так же сипловато обратилась финансистка к Кайрену, делая несколько шагов по трескучему снегу в его сторону. Подул ветер, непривычно злой для южных земель, и она, пошатнувшись, плотнее укуталась в плащ, скрывая под длинными полами подбитое овчиной дорожное черное платье. - Сегодня покараулит Жан, так что вы можете позволить себе отдых.

Фэйтне почему-то казалось, что свежий и выспавшийся воин их небольшому отряду вскоре ой как понадобится. Нельзя сказать, чтобы она так уж часто предсказывала события, однако своей деловой интуиции девушка доверяла, и что-то (возможно, полученная накануне записка) подсказывало ей, что в Марбруке им будут рады не больше, чем дерьму в бане.

Отредактировано Фэйтна Дуат’Реви (2026-04-18 14:15:48)

Пожалуй, она допустила досадную оплошность: не учла царящего вне надежных крепких стен холода, не предусмотрела, насколько тот может быть лютым в это время года, пусть и привыкла просчитывать все ходы наперед. И совершенно неважно, был то север или юг - промерзшее до костей тело не грел ни тот, ни другой. А вот паладин грел, и неожиданно грел в самом прямом смысле слова.

Фэйтна одобрительно кивнула сама себе, задумчиво глядя на коленопреклоненного мужчину сверху вниз, будто принимая на работу (полноте, он ведь уже сутки как принят): продолжайте, уважаемый, наниматель благословляет вашу энергичность. Хотя в ином случае стоило бы вести себя с малознакомыми людьми осторожнее. В каком-таком "ином" случае, внутренний голос не уточнил, но в памяти всплыло несколько опасных жизненных эпизодов, каждый из которых вполне мог окончиться для нее трагически, повернись события в иное русло, чем так, как произошло на самом деле. Кстати говоря, что касается голоса...

- Спасибо за помощь, - коротко, точно испытывая восстановленные связки на прочность и не решаясь дать им сразу полноценной нагрузки, поблагодарила она, когда теплые, окутанные едва заметным теперь мерцанием руки выпустили из мягкой, но настойчивой хватки ее собственные ладони. И благодарно же чихнула, словно подводя некий итог краткосрочному сеансу лечения. Свет подействовал и облегчение пришло моментально, однако все то время, что Кайрен вливал в нее золотистое сияние, у Фэйтны нещадно свербило в носу, зудела и покалывала кожа в тех местах, где "целитель" ее касался, и вообще состояние было каким-то… странным. Едва все закончилось, прекратилось и недомогание. Удивительное все-таки дело - магия.

Ночная прохлада действовала бодряще, а потому, опустившись на полено по другую сторону от того места, которое занимал ее лучезарный спутник, Дуат’Реви требовательно протянула руку к соблюдающему дистанцию слуге. 

- Жан, подай кружку горячего чая, будь добр.

Следом она собиралась предложить обжигающего напитка и Кайрену, однако этому не суждено было сбыться. Во всяком случае, не в ближайшее время, поскольку события стали развиваться с неимоверной скоростью.

О том, что происходит что-то не то, они поняли не сразу. Первым напрягся паладин, реагируя на одному ему ведомые знаки чужого присутствия: Фэйтна же не заметила ровным счетом ничего, бесхитростно грея ладони о пузатую медную чашу, кроме того, пожалуй, что ставшие привычными звуки леса словно притупились; умолкли птицы, а треск костра, напротив, стал восприниматься куда громче из-за возникшего контраста с тишиной.

- Что случи… - начала было дюнвальская гостья, но напарник бескомпромиссно оборвал всевозможные расспросы и скомандовал прятаться, в то время как сам явно вознамерился прояснить обстановку в заинтересовавших его кустах. Через несколько мгновений его и след простыл.

И пока Фэйт медлила, не решаясь последовать совету и тщетно всматриваясь в густой, словно патока, ночной полумрак, верный Жан не стал дожидаться второго приглашения. Встрепенувшись, чернявый прислужник подбежал к колеснице и распахнул дверцу - они заперли экипаж ради сохранения тепла - перед госпожой, жестом приглашая ту как можно скорее взобраться внутрь. Ороло отмер над своим котлом, однако присоединяться к ним не спешил: приготовление еды требовало некоторых условий, несоблюдение которых грозило им потерей ужина. И тут уж неясно, что важнее - жизнь или хозяйская еда, буде на самом деле ничего не случится. Спросят-то потом с кого? С него, с Ороло. Поразмыслив, очевидно, таким образом, толстый кучер со всеми предосторожностями взялся за большую деревянную ложку и, высунув язык от усердия и напряжения разом, стал помешивать ею содержимое чугунка. Время от времени он воровато озирался по сторонам, гадая, должно быть, не выпрыгнет ли сейчас кто со спины.

Фэйт вполне разделяла его чувства. Им оставалось лишь надеяться, что паладин разберется с проблемой до того, как кто-то или что-то появится на облюбованной ими прогалине. Если, конечно, такая проблема действительно имела место быть.

Полнейший мрак - если не считать неясных проблесков костра - добавлял жути в окружающую действительность, впрочем, сказано было сидеть и ждать. Они и ждали. В конечном итоге, разве не ради подобных загадочных историй (со счастливым концом, будем надеяться) Фэйт разыскала бродячего воина Света? Вот пускай и борется с препятствиями.

Однако время шло, а Кайрен к месту стоянки не возвращался. Что, если к происходящему приложила руки какая-нибудь залетная разбойничья банда? Сможет ли, а главное, станет ли паладин применять силу против обычных людей, не скованных таинством магии? Скорее всего, нет… Но она - она, представительница уважаемого банкирского дома, точно смогла бы договориться с бродягами.

- Пойдем проверим, что там, - пробормотала она вслух, словно отвечая своим мыслям, и Жан, который напряженно сопел рядом, в удивлении отпрянул в тесном пространстве экипажа.

- Г-госпожа?..

Фэйтна лишь отмахнулась от него, как от назойливой мухи, и решительно распахнула створку, нащупывая впотьмах подножку, а оттуда спускаясь на характерно истоптанный под каретой снег.

- Прихвати с собой огонь, - и тут же продемонстрировала, как надо, наспех выуживая из кострища полешко для себя. - Ороло! Оставайся здесь, ты за главного.

"Над воронами".

Они вновь услышали треск в кустах, на который клюнул паладин, прежде чем исчезнуть из лагеря, но не могли с точностью утверждать, что доносился он оттуда же, откуда и ранее.

Финансистка, недолго посомневавшись, поманила за собой съежившегося слугу, и они осторожными перебежками потрусили в гущу леса на звук, не осознавая, что импровизированные факелы испускали куда больше света, чем потребовалось бы для их обнаружения.

Кроме яростно полыхающей хворостины Жан захватил с собой тяжелый металлический шампур для мяса, однако только на это и хватило прыти у трусоватого прислужника. Он нехотя плелся следом за финансисткой, бестолково размахивая обоими "орудиями" сразу, и полагал (не без гордости), вероятно, что доблестно прикрывает спину госпожи. Картина в целом весьма нелепая, потому что шума и возни они на пару производили гораздо больше, чем допускали обстоятельства.

Разумеется, удача не могла преследовать незадачливых искателей приключений на свою пятую точку вечно.

Впереди послышался приглушенный скрип, словно пробудился ото сна безумно старый дед. Шапка снега с потревоженного деревца осыпалась прямо перед глазами, размывая открывшуюся перспективу: тварь, что медленно ползла в их сторону из окутанной полумраком ямы, лишь отдаленно напоминала человека: кожа у нее провисла и местами свалялась, будто ношенная одежда. Конечности деформировались, лицо… Лица, если оно и существовало, было толком не разглядеть. От существа жутко воняло. 

"Спокойно", увещевала себя Фэйт, шаг за шагом отступая назад, к оставленной неподалеку стоянке, "главное не кричать, кто знает, сколько тут еще…".

Додумать она не успела: оглушительный крик во всю мощь Жановых легких разорвал хрупкую тишину, и его пронзительный голос свободно прокатился по лесу на лиги вперед, огибая голые деревья, пронзая кусты и сугробы. Кудрявый черноглазый паренек орал самозабвенно и основательно, не забывая временами прерываться, чтобы сделать вдох поглубже. На кончике его солидного носа с горбинкой подрагивала подмерзшая сопля.

- Замолчи, ты нас погубишь, - зашипела на него Фэйтна, сжимая воздух в непосредственной близости от горла слуги карикатурно скрюченными пальцами, и Жан тут же захлопнул рот, однако что-то подсказывало, что было уже поздно. Может, эхо, разнесшееся по всей чаще. Может, интуиция. Но, вероятнее всего, пара черных провалов глаз в оболочке из гниющей плоти, показавшаяся из зарослей с противоположной от ползущего трупа стороны.

Им требовалось немедленно вернуться к Кайрену, и чем быстрее, тем больше шансов, что возвращение выйдет полноценным, а не по частям. Вот только в какую сторону идти?

- Бежим! - распорядилась Дуат’Реви, хватая больше обузу, чем помощника, за рукав фуфайки и увлекая за собой туда, где, по ее мнению, было больше всего шансов обнаружить паладина. Впрочем, бег не давался: снег заглатывал обувь, точно голодная трясина, усложняя каждый шаг до потери равновесия и сбивая дыхание.

В таком вздыбленном виде они и выскочили на малый пролесок, едва не сбив с ног Кайрена, готовящегося атаковать кого-то в противоположных зарослях. Следом доносился глухой рев и оборванное, визжащее по нервам кряхтение наступающей на пятки пары живых мертвецов.

Отредактировано Фэйтна Дуат’Реви (2026-03-26 20:29:00)

Зимний лес - тем более сумеречный зимний лес - само по себе не самое приятное место для прогулок на долгие дистанции. Стоит ли говорить, что встреча с ожившими мертвецами, словно порожденными самой тьмой, никому из участников заварушки энтузиазма не прибавила?..

Первое время после благополучного возвращения к костру (стараниями лучезарного воина, всех ему благ и процветания), Фэйтну трясло: не от холода, как случилось намедни, хотя воздух к ночи стал лишь прохладнее, - но от пережитого потрясения и последовавшего осознания внезапной смертности, острого, как никогда прежде. Пожалуй, после сегодняшнего рандеву с монстрами вздрагивать от каждого неясного шороха ей предстоит еще неоднократно, пока отпечаток первобытного страха не сойдет с потаенных уголков памяти.

Можно сколько угодно убеждать себя в собственной неприкосновенности, но когда разворачиваются подобные события - Фэйт уже не раз доводилось сталкиваться с вещами за гранью, - когда они случаются снова, каждый раз как первый, начинаешь поневоле задумываться о вероятной кончине чаще, чем того хотелось бы.

Ей все время чудился гадкий запах: тот самый, что заполонил место стычки с потусторонними тварями после того, как клинок паладина завершил их жалкую пародию на жизнь; после того, как склизкая кровь окропила истоптанный в схватке снег. После того, как они с Жаном едва не стали обедом для гнилых челюстей и спешно покинули злосчастную прогалину.

Последний, между тем, здорово ее удивлял. Несмотря на первоначальную оторопь и - к чему лукавить - настоящую истерику, что приключилась с Жаном в противостоянии один на один (а если точнее, два на два), оправился он довольно быстро. Фэйтна связывала это с возвратившимся паладином, который, не говоря ни слова и как будто даже не взглянув на них, уселся на прежнее местечко у костра, словно ни в чем ни бывало. Жан моментально повеселел и, соскочив с запяток колесницы, где прежде беззвучно подрагивал в отблесках огня, подобрался поближе к Ороло и стал с усердием, достойным лучшего применения, заглядывать в котел.

Фэйтна же сочла нужным обойти их временный очаг с другой стороны и присесть на краешек паладинова бревна. От ее цепкого взгляда не укрылись метаморфозы, происходящие с этим мужественным человеком по соседству, казалось, мимо его воли.

Плачут ли мужчины? Безусловно. Оплакивал ли сейчас воин Света павшую нежить?..

Обнаружив себя в самом деле задумавшейся над такой абсурдной вероятностью, банкирская дочь как-то странно фыркнула, словно не могла определиться, смеяться ей или присоединиться к молчаливой "скорби" наемника. Без сомнений, всему виной стал пережитый шок. 

- Я кое-что слышала о вас… - вполголоса, чтобы у слуг не возникло желания погреть уши, произнесла Дуат’Реви, окончательно успокоившись и подавшись немного ближе, - в ривершейдском подразделении ордена.

Пожалуй, извинения тут были как нельзя более уместны, ведь паладин велел им оставаться в лагере. Кто-то мог сегодня пострадать из-за ее беспечности.

- Вы, должно быть, и сами уже догадались. Слышала о том, что вас судили за расправу над людьми. И что… Ну, не знаю всех тонкостей, но якобы это была случайность.

Она вскинула голову и поймала пылающий далекими отголосками белого огня взгляд Кайрена спокойно, без заискиваний или бессмысленного стеснения.

- Я подумала, что в случае, если нас окружили люди, будет лучше, если выйду сама и договорюсь с ними, чем если… если вам придется сделать что-либо другое.

Пожав плечами, Фэйтна наконец отвела взгляд - долго выдерживать золотое свечение было делом непростым, - задержалась на обнаженном двуручнике и тяжело вздохнула.

- Сожалею, что прибавила проблем.

Она сдержанно улыбнулась, на мгновение обернулась в сторону Ороло (тот активно жестикулировал своей огромной ложкой, давая понять, что "изысканное" походное блюдо готово), а затем вернула паладину взгляд, начисто лишенный последних признаков неловкости:

- Супчику?

***

Следующие после происшествия в промозглом лесу полтора дня прошли в относительном спокойствии - раза два или три к их походному очагу забредал дикий кабан (где один из них стараниями проявившего удивительную сноровку Жана почил с миром, пополнив мощной тушей нехитрую кладь к вящему удовольствию Ороло: по достижении места назначения предприимчивые слуги надеялись продать дичь в мясной лавке и выручить за нее по меньшей мере дюжину золотых), да единожды у самого въезда в город их зимний караван обогнали королевские легионеры. Что они тут делали полным ротным составом - вопрос, который Фэйт не стала задавать вслух от греха подальше. Предоставив в качестве подтверждения личности дорожную грамоту с печатью "Счетного дома", Дуат’Реви посчитала, что иных доказательств не потребуется, и оказалась права - стражи отсалютовали всей честной компании, не озаботившись проверкой непосредственного сопровождения банкирской дочери, и возобновили свой путь, довольно скоро скрывшись за высокими городскими воротами, показавшимися вдали.

Вскоре и их почетная делегация добралась до въезда в город. Марбрук встретил незваных гостей обильным снегопадом, галдящей толпой да сгрудившимися у ворот телегами, между которыми было совсем непросто протиснуться объемному экипажу, запряженному четверкой лошадей. Похоже, маленькому спасательному отряду посчастливилось прибыть в город в самый разгар ярмарки.   

- А здорово у них тут, - подал глубокомысленный голос Жан, постоянно оглядываясь по сторонам при виде набитых разнообразной утварью повозок, словно дикарь, только что вылезший из пещеры, - кому бы из них сбагрить нашего вепря?

Затылок слуги беспокойно маячил на козлах рядом с укрытой меховой шапкой головой Ороло, венчавшей дородную шею - Фэйтна видела их обоих, когда время от времени высовывалась из окошка, чтобы получше рассмотреть происходящее снаружи. Туша убитого, но еще не освежеванного кабана волочилась позади на прикрепленных к торцу колесницы импровизированных полозьях, наскоро сооруженных из подходящей длины жердей, которые Жан раздобыл на одной из стоянок.

"Мы не станем запихивать его в салон", - с очевидной категоричностью заявила тогда банкирская дочь; лошади для перевозки тоже не подходили - на скользкой дороге всегда оставался риск травм для неподготовленного животного, и предприимчивому парню не осталось ничего иного, как выдумывать решение на ходу.

Мало-помалу их миниатюрная, но крайне занятная команда добралась до центральной городской площади, заполненной людьми - как купцами, так и местными покупателями - ничуть не меньше, чем у врат.

- Так вот, куда торопилась та кавалерия, - отрешенно протянула Дуат’Реви, напрочь игнорируя восторженное кудахтанье слуги, едва слышимое здесь, внутри экипажа, который в этом странствии она делила с паладином. - Для обеспечения правопорядка во время народных гуляний.

Это объяснение казалось ей куда более приятным, чем мысль о том, что их проверяли ради составления условного списка пребывающих на территории Южной Марки путешественников в то время, как в народе свирепствовала загадочная болезнь, как там ее… красная хворь? Красная немощь?

Фэйтна слышала о болячке лишь мельком, но по пути в Ривершейд успела столкнуться с удвоенным контролем на переправе. К счастью, заверенной бумаги от отца и оттиска "Счетного дома" тогда оказалось достаточно, чтобы ее не задерживали в пути, однако эпизод девушке запомнился. Впрочем, если бы дело касалось переписи странников, сейчас их проверили бы всех, а не ограничились личностью организатора каравана, верно? Значит, беспокоиться не о чем.

И все же, повод для беспокойства обнаружился висящим на ближайшем деревянном столбе. Практически на всех столбах, которые они миновали по пути к центру, если точнее. На измятых, кое-где надорванных и потрепанных снегом листовках пестрела кривая физиономия Лироя - грубые наброски бесталанного художника из инквизиторского штата, надо полагать, а в тексте под портретом говорилось о скором суде над опасным чернокнижником, пойманным в Марбруке - огромное событие для города, где уже давненько не происходило ничего особенного, а тут аж над целым темным магом устроят судилище. А следом, судя по всему, и казнь.

Куры и козы путались под ногами не хуже слякотного месива, в которое превратилась слипшаяся со снегом уличная грязь. Пробираясь вслед за Кайреном к тупичку около лавки старьевщика, Фэйтна едва не запнулась о побирушку, молящего про подаяние на обочине мощеной булыжником дороги, удержав равновесие лишь чудом от Единого, что вовремя ниспослал ей в качестве опоры широкую паладинскую спину. Почему нищий не стал просить милостыню на паперти, которая располагалась у храма по другую сторону рыночной площади - загадка, достойная гениальных умов современности. 

В остальном же это было сердце самого обычного города - шумное, не в последнюю очередь благодаря ярмарке, суетливое, хаотичное - здесь можно было запросто встретить зажиточного ремесленника, бодро торгующего как с горожанами, так и с чужаками, прозябающего на границе бедности заезжего батрака и степенного судью в теплой меховой мантии и форменном чепце - и все это единовременно.

Тупичок обернулся безлюдным узким переулком, из-за угла которого Кайрен, а следом и Фэйт, с осторожностью пронаблюдали за подозрительным человеком: тот как раз изящно вываливался за пределы неошкуренной деревянной рамы. Его гротескный силуэт в просторном плаще чем-то отдаленно напоминал летучую мышь.

- Он не может быть хозяином лавки, - согласилась девушка с наемником, провожая цепким взглядом спешно удаляющуюся фигуру, - сидя в ривершейдских казематах сильно не разгуляешься.

После откровений паладина у костра той ночью ее мнение о нем как о надежном плече лишь укрепилось. Да, оступился однажды. Да, перешел черту. Но человек, день за днем преодолевающий свои слабости и борющийся со своими… грехами, достоин по меньшей мере уважения. По этой причине Фэйт доверилась Кайрену, когда тот стал лезть в уже вскрытую чужую собственность и неизбежно позвал ее за собой. Авантюра, в целом не свойственная рассудительной и последовательной до мозга костей банкирской дочери.

- Это вы, конечно, лихо придумали, - не без сарказма заметила она, отталкиваясь сапожком от каменного подстенка, на который указал руководящий процессом по ту сторону подоконника паладин. Девушка пожалела лишь о том, что не разжилась в дорогу теплым костюмом - было бы куда сподручнее карабкаться по незнакомым окнам в нем, а не вот так, путаясь в бесконечных слоях платья и плаща в придачу. Но кто мог предположить такое на ранних этапах планирования благой миссии?..

Изнутри лавка утопала в зыбкой пенумбре и сырости, поскольку со времени закрытия некому было протапливать помещение. В воздухе танцевали пылинки, которые без труда удавалось разглядеть благодаря дневному свету от помутневшей и наполовину забитой деревянными брусьями витрины; кроме того белизна снега снаружи выступала в качестве естественного отражателя и дополнительно давала немного освещения, таким образом позволяя сносно осмотреть содержимое "Редкостей и древностей". 

Позабыв на время об оставленных на площади слугах со всем дорожным скарбом, Фэйтна прилипла к торговым записям и обнаруженной в ящике стола чековой книжке, надеясь наткнуться на странности или несоответствия - нечто, хорошо ей знакомое. Если в обязанности Кайрена как сопровождающего входило ведать обо всем мистическом, финансистке отлично давались дела бумажные. Она обшарила все видимые глазу полки, умудрилась вскрыть потайную дверцу у внутренней стенки книжного шкафа (в кабинете ее отца был подобный сейф, и замок-головоломка там красовался ровно такого же толка, как у досточтимого антиквара), однако единственное, что представляло хоть какой-то интерес было не наличие, а отсутствие: среди фолиантов с данными об уплаченных налогах и с перечнем торговых позиций в лавке девушке удалось найти только старые записи, обрывающиеся около полугода назад. Свежая же информация, включая описи последних поступлений, очевидно, хранилась не здесь, а в усадьбе - в рабочих покоях или на складе (Фэйт не сомневалась, что у Лироя таковые имелись, ведь подобная кропотливая работа всегда требовала тишины). Ей до колик в животе хотелось во всем этом покопаться, о чем дюнвальская негоциантка не преминула тут же сообщить своему лучезарному партнеру по "преступлению".

- Ничего здесь нет, вы совершенно правы. По моей части в том числе. Однако имею основания полагать, что улики могут обнаружиться в хозяйском доме… А посему - по коням, - торжественно резюмировала она, в нетерпении шагая к месту их недавнего проникновения вперед паладина.

***

Луч холодного зимнего солнца скользнул по щеке, бережно очертил неплотно сомкнутые ресницы, проник через тонкую кожу век и на мгновение ослепил янтарные зрачки, вырывая из плена тревожного сна их обладательницу. С большой неохотой Фэйтна приоткрыла глаза.

Комната, в которую ее поселили, не поражала воображение изысками, но была чисто убрана, светла и достаточно просторна. В дальней части расположилась нехитрая мебель - большой шкаф и комод для вещей, да деревянная складная перегородка в качестве ширмы для переодевания. Ни столов, ни маленьких скамеечек под ноги, к которым она так привыкла в родном доме, здесь не было - лишь одинокий стул из грубо обтесанного дуба возле самого окна. Солнечный свет лился в любезно распахнутые ставни, отбивался от белоснежного покрывала земли снаружи и делал мир вокруг немного ярче, чем того можно было ожидать в столь суровую пору года.

Остаток вчерашнего вечера в памяти отложился смутно, особенно с нынешнего положения - простой, но крепкой и удобной кровати со свежевыстиранным бельем (великая в том заслуга Сараа́ти, верной экономки старого антиквара, что встречала их намедни по приезду в дом).

Первым делом после того, как они с Кайреном покинули опечатанный павильон Лироя, пришлось долго и поначалу безуспешно разыскивать экипаж, а вместе с ним и словно канувших в лету слуг. Через несколько часов блужданий Жан с Ороло обнаружились в одной из таверн, достаточно отдаленных от центра для того, чтобы не щеголять городской дороговизной и в то же время не обладать явными признаками трущобных "культурных традиций".

За это время успевшая преодолеть многочисленные стадии от беспокойства до негодования и, наконец, жгучей ярости Фэйтна готова была вытрясти душу из всех, включая невозмутимого паладина, составлявшего ей компанию в поисках с самым безмятежным выражением лица из всех подходящих случаю. Конечно, легко ему было абстрагироваться, ведь львиная доля экипажного добра принадлежала как-никак дому Дуат’Реви, а не ему лично. А за имущество дома Дуат’Реви несла ответственность Фэйтна, поэтому, когда им наконец удалось разыскать бессовестную прислугу, в поте лица обмывавшую пинтой успешную продажу дикого кабана, в глаза ей никто из присутствующих старался не смотреть. Впрочем, даже с учетом обстоятельств вела себя банкирская дочь весьма корректно, хотя и не отказалась бы сейчас исповедаться в мыслях недобрых отцу Аналону. Несмотря на убогие оправдания Жана, дескать, они подумали, что благородные господа отправились надолго по своим господским делам, финансистка про себя решила, что непременно отплатит нерадивым  прислужникам за часы плутаний по морозным зимним улицам позже, филигранно ударив по самому больному - жалованью. 

Найти нужный дом не составило труда: на воротах забора, что окружал территорию поместья сплошной каменной стеной метра в полтора высотой, красовалось выкованное изображение рога изобилия, а сама присыпанная гравием дорога, ведущая к семейному гнезду старьевщика, располагалась параллельно той, что брала свое начало от пекарни на рыночной площади.

На первый взгляд за забором из обожженного кирпича не было ничего необычного. Всего четыре крупных постройки: хозяйский дом, флигель для прислуги, закрытая в царящую холодину летняя кухня (над черепичной крышей торчала не подающая признаков жизни дымовая труба), и самое большое здание на участке, напоминающее склад с просторными, грубо сколоченными деревянными воротами, перекрытыми огромной поперечной балкой, и по примеру лавки старика забитое перекладинами крест-накрест. Кроме этого были еще какие-то небольшие сараи, скрюченные силуэты дремлющих плодовых деревьев без листвы, и даже несколько заснеженных лавочек у колодца по центру, но в полутьме при свете факелов все это детально изучить не представлялось возможным.

Сын Лироя принял их без энтузиазма, как показалось Фэйт, однако препятствовать воле отца не стал, а остальное ее мало тревожило - возможность сэкономить хотя бы на плате за постоялый двор, воспользоваться которым им пришлось бы, заарканься вдруг Витольд, внушала неподдельное удовлетворение.

Их поселили в том самом бывшем флигеле для прислуги, располагавшемся чуть поодаль от хозяйского строения, и значительно дальше от склада. По словам Сараа́ти, пышнотелой добродушной женщины в сером платье и чепце, значительная часть слуг и работников лавки, заслышав о злодеяниях, в которых обвинялся старик Лирой, ужасно испугалась и довольно быстро разбежалась, наплевав и на невыплаченное отступное, и на печальную перспективу оказаться зимой без стабильной работы - куда больше их пугала вероятность накликать на себя беду, продолжая трудиться в доме, овеянном тленом скверны. Сама экономка ни на йоту не сомневалась в благочестии доброго господина Тагерта, потому и она, и еще двое или трое слуг из числа крепких духом остались, продолжая присматривать за хозяйством и оказывая поддержку Лирою-младшему. 

Денек выдался трудным, вечер - сумбурным, поэтому после скудного и быстрого ужина на маленькой кухоньке флигеля они с паладином сошлись во мнении, что дальнейшее расследование отложат до утра.

- Назавтра нас с вами пригласили в хозяйское крыло, будем обедать с сыном Лироя, - поделилась Фэйтна свежими новостями, полученными от экономки перед расставанием. - Предлагаю до того момента побродить по территории, посмотреть, что к чему. Если удастся, я бы хотела взглянуть на кабинет старика, но это уже после беседы с его наследником. 

Подперев голову костяшками кулачка, словно задумавшись о чем-то далеком, Дуат’Реви задержала взгляд на словно высеченном из камня лице собеседника - по кое-где покрытой мелкими шрамами коже блуждали тени от свечи. Они были знакомы всего ничего по меркам Фэйтниного мира, но если поначалу слова давались паладину непросто, речь рвала воздух наотмашь, односложно и четко, а от вынужденного обращения согласно нормам этикета веяло некой неловкостью, то теперь эта дистанция между ними как будто немного сгладилась, перестала так явно сквозить в пространстве. 

Прозвучавший в вечерних сумерках колокольный звон возвестил о начале комендантского часа (в ходе борьбы с эпидемией, как полагала Фэйт) и стал своеобразным сигналом к концу возможных дискуссий. 

Наскоро избавившись от грязной дорожной одежды в отведенной для нее одной комнате, усталая путешественница нырнула в гостеприимные объятия подогретых угольными жаровнями одеял и не заметила, как стала проваливаться в сон. Однако ее бы совсем не удивило, случись так, что мужчинам в их горнице на троих было, что обсудить перед отбоем. Тем более, сквозь полудрему ей почудилось, будто в помещении через стенку, где поселили ее спутников, среди ночи открылась и закрылась дверь, однако поездка слишком сильно вымотала девушку, чтобы обращать на это особое внимание.

Но теперь, пытаясь изгнать из глаз утренние солнечные блики, Фэйтна припомнила об этом странном обстоятельстве и решила, что при встрече обязательно уточнит у Кайрена, что там у них происходило после отбоя.   

Финансистка протяжно зевнула, на мгновение спрятала лицо в ладонях, растирая кожу, и нехотя выскользнула из постели. Сегодня им с паладином предстояло вновь заняться работой, и лучше бы поторопиться - без того времени потеряно предостаточно.

Отредактировано Фэйтна Дуат’Реви (2026-04-18 16:00:35)

Досточтимой госпоже Дуат’Реви,

По данным фискального управления марбрукской канцелярии Южной Марки тридцать первого [XXXI] числа второго [II] месяца Снегопада одна тысяча двести шестнадцатого [MCCXVI] года во время зимней ярмарки Вами и Вашей свитой в город Марбрук была доставлена умерщвленная туша взрослого лесного кабана весом двести сорок семь [CCXLVII] килограммов шестьсот двадцать четыре [DCXXIV] грамма, которая была продана за двенадцать [XII] золотых лиаров на рыночной площади после полудня господину Хармоту Старвесу, владельцу мясной лавки "Самые свежие деликатесы", что на улице Кожевников.   

Настоящим извещаем, что с Вас причитается торговая пошлина за ввоз и последующую реализацию товара на территории Марбрука в размере восемь [VIII] золотых и четыре [IV] серебряных лиаров. Вышеозначенные средства можете передать в наличном номинале или в форме вексельной грамоты в управление магистрата до двадцатого [XX] числа третьего [III] месяца Закатного Солнца.

В случае отказа от оплаты налога или истечения отпущенного срока, исполнительный орган оставляет за собой право наложить на Вас штраф и удержать из Вашего имущества сумму, назначенную впоследствии высшим марбрукским судом в соответствии с законом и обычаем права на территории Южной Марки. 

С наилучшими пожеланиями, младший бургомистр фискального управления марбрукской канцелярии,

Теорон Альяцци

От первого числа третьего месяца Закатного Солнца одна тысяча двести шестнадцатого [MCCXVI] года.

***

Фэйтна моргнула и еще раз перечитала бумагу, которую принесла ей несколько минут назад Сараати. Она едва успела совершить утренний туалет, одеться и привести в порядок сбившиеся за ночь локоны, когда добрая женщина подала конверт - теперь он нашел упокоение на подушке ее незаправленной кровати, щеголяя обломками сургучной печати - знаком принадлежности магистрата южных земель.

- Ж-жан… - королевской коброй прошипела банкирова дочь в пространство, сминая свиток в кулаке со вспухшими от напряжения жилами, а ойкнувшая экономка поспешила удалиться из комнаты. Фэйт ее не винила, хотя на самом деле немедленного удаления ("из жизни") сейчас заслуживал именно беспечный слуга, который привнес очередную порцию хаоса в и без того непростую поездку.

Впрочем, она тоже хороша. Все мысли были заняты предстоящим делом, не уследила за тонкостями местного законодательства - придется пожинать плоды. К счастью, все это решаемо.

Но сначала!

Фэйтна сорвалась с места, у порога резко развернулась на каблуках за позабытым поясным кошелем с ценностями, схватила его с комода и фурией выскочила за дверь. Давненько ее так не драконили. Пусть только этот чернож… чернявый лодырь станет оправдываться и перекладывать вину на кума, свата, брата, монаршую обсерваторию, которая предсказывает погоду и чего-то не того понапредсказала, или на черт знает кого еще. Уж она его!..

Но Жана в отведенной для мужчин горнице не оказалось. Они переглянулись с замершим на месте в раскоряченной позе Ороло - тот как раз накручивал на правую пятку обмотку под сапог. С его локтя свисал внушительный шерстяной лоскут.   

- А-ээ… - философски изрек старый кучер и уронил конец тряпицы. Вся ранее намотанная конструкция тут же раскрутилась, обнажая узловатую ногу с редкими островками ярких рыжих волосков на подъеме стопы и пальцах. Должно быть, в молодости извозчик щеголял роскошной медной шевелюрой и на голове…

Некстати Фэйтне вспомнилась встреча со странствующей йогларессой годичной давности. Пожалуй, та дева с морковного цвета гривой тоже порой выступала на таких мероприятиях, как ярмарка в Марбруке, но вряд ли в эти дни она могла находиться где-то поблизости. Когда они расстались в прошлый раз при обстоятельствах, далеких от обычных, Фэйт была уверена, что на южные окраины Нельхиора ту особу еще нескоро занесет. Она содрогнулась, припоминая подробности знакомства с леди и ее сопровождением, и титаническим усилием воли заставила себя вернуться к реальности.

Ороло, который как раз собирался к конюшне поухаживать за лошадьми, с готовностью сообщил ей, что Жан ускакал куда-то ни свет ни заря, едва господин Кайрен покинул комнату (перед паладином Жану было за что-то стыдно, но за что конкретно, он, Ороло, не понял). Он дескать попросил передать госпоже, что непременно отработает все свои долги перед "Счетным домом" (какие конкретно долги, Ороло тоже не представлял), как только вернется и, вымолив у кучера подменить его на несколько часов, убрался восвояси.

- Так… могу ли я чем-нибудь помочь вам сейчас? - Ороло почесал затылок под шапкой скрюченной пятерней и вопросительно застыл, ожидая распоряжений. - Заместо Жана, то есь.

Девушка отрицательно покачала головой, направляясь к двери:

- Ступай, присмотри за животными.

Покинутая второпях спальня встретила ее тишиной и прохладой - приоткрытые на проветривание ставни от сквозняка распахнулись шире, впуская морозный воздух, холодя разворошенные простыни и одеяла. От ветра на подушке шевелился, словно живой, смятый пергамент от налоговой службы. Фэйтна медленно выдохнула, будто таким образом избавляясь от охватившего ее напряжения, взяла бумагу и, свернув, сунула в кошель. На досуге надо будет заняться и данным вопросом. Где только взять его, досуг этот? Сплошные нервы…

Финансистка зевнула, деликатно прикрывая ладонью рот - будто кто-то мог ее увидеть в пустой комнате, и тут зычной трелью о себе напомнил желудок. Пожалуй, до обеда с Витольдом Лироем не дотерпеть.

Продолжая безбожно зевать, она вышла в прихожую с намерением чего-нибудь наскоро перехватить в столовой: там и наметить дальнейшие действия можно, а заодно расспросить, не видел ли кто паладина - хорошо бы им скоординироваться.

- Да вы никак мысли мои читаете, - невольно улыбнулась Фэйт, когда на пороге прямо перед ней возник знакомый высокий силуэт, о котором она только что думала. Раздражение временно отступило, - и вам доброго утра. 

Они с относительным комфортом расположились во вчерашней кухоньке: тепло, есть какая-то еда - наверняка экономка Лироя проснулась ни свет ни заря, чтобы натопить печь и наскоро соорудить скромную трапезу. Безотносительно того, что девушка привыкла к более презентабельным кушаньям, невозможно было не отдать должное Сараати - эта самоотверженная женщина всеми силами старалась оставить о своем господине доброе впечатление. Что в очередной раз наводило на размышления о беспочвенности обвинений…

Отщипывая от пшеничного ломтя крохотные кусочки, финансистка чинно запивала их теплым молоком, не забывая держать осанку ровной настолько, будто не хлебом завтракала, а глотала раскаленные прутья. Параллельно она внимательно слушала Кайрена, стараясь не упустить ни слова из истории о его утренних открытиях.

Чердак, значит… Для чего, интересно, понадобилось заколачивать склад снаружи, при этом оставляя лазейку? Оплошность или чей-то холодный расчет?

В какой-то момент Фэйт обнаружила, что вслушивается в речь мужчины едва ли не в состоянии транса: все еще трудновато было свыкнуться с двумя маленькими солнцами вместо привычных для людей зрачков в его глазах. Особенно, когда больше некуда было смотреть, не смущать же человека, глядя ему в рот, пока тот едой занят?

Хотя наемника это как будто не беспокоило вовсе. Он заговорил вдруг об амурных делах Жана, все так же сыпля крошками, и негоциантка встрепенулась, приходя в себя.   

- Так вот, куда запропастился этот б… бездельник, - угрюмо протянула она и тут же поделилась с паладином последними новостями о пропащем слуге. - В комнате его нет. Перед встречей с вами мне пришлось наведаться туда - видите ли, за ввезенного кабана мы должны были уплатить торговый налог, - и Ороло рассказал о том, что Жан попросил его подменить на время отсутствия. Но Ороло ведь тоже не влезет в чердачное отверстие, верно?

Она криво поджала губы, выделив это "тоже", потому как и слепцу было ясно, что хоть фигура огромного тренированного паладина и сравнивалась в одном предложении с огузлым кучером, но исключительно в общей оценке их габаритов: ни один, ни другой не смог бы втиснуться в узкое окошко мансарды, вот только паладин был широк в плечах, а извозчик - в пузе да в седалище.

Однако же вопрос оставался открытым. Виновника торжества в усадьбе не наблюдалось, а время неумолимо истекало. И в тот самый момент, когда она почти решилась озвучить свое (идиотское) предложение, в столовую неожиданно ворвалась Сараати.

- Он вернулся! Жак вернулся! Вы просили сообщить, если увижу, - выпалила экономка на пороге и, не дожидаясь ответа, унеслась прочь. Судя по тому, как она запыхалась и пребывала, как говорится, "вся в мыле", работы у сердобольной тетушки было невпроворот.

Фэйтна с удивлением посмотрела на то место, где только что мелькнули юбки прислуги - теперь с деревянной рамы спешно улепетывал потревоженный домашний паук, - затем перевела взгляд на своего спутника.

- Как она сказала? Жан?

Показалось, будто имя прозвучало чуть иначе, но времени на размышления не оставалось. Не сговариваясь, они с паладином синхронно поднялись из-за стола и поспешили к крыльцу, к той части флигеля, где надеялись обнаружить беглого слугу без стыда и совести. Однако за дверью их ждал сюрприз…

У сугроба, что образовался в результате расчищенной от снега дорожки перед флигелем сиял что золотой слиток другой "Жан". Это был лакей Лироя по имени Жак, один из немногих работников, которые остались после страшных обвинений инквизиции, и удивительным образом на лицо он и правда безумно походил на "их" Жана, вот только по комплекции был ближе к Ороло. Этот приземистый шепелявый служка помогал им вчера выгружать вещи, припомнила Фэйтна. Вероятно, Сараати решила, что они хотят его допросить в связи с расследуемым делом.

Неожиданная мысль осенила финансистку и она полувопросительно оглянулась на возвышающегося за спиной Кайрена. Им ведь действительно позарез нужны были факты о происходящем в поместье с того момента, как о Лирое поползли нехорошие слухи… Как удачно все сложилось. 

Довольный вниманием к своей скромной персоне, Жак поведал все, о чем имел представление. Например о том, что первым звоночком было появление призрака покойной супруги господина Лироя:

- Черняфая, простофолосая, локоны едфа ль не по земле фолочатся, в длинной белой нательной сорочке, а глаза - чернющие, слофно углем кто истер до профалоф! Раньше-то была госпожа красафицей с фзглядом оленьим, да с пофолокой. Пояфилась у любимого сфоего колодца, - тут он шмыгнул покрасневшим на морозце носом и утер его грязной варежкой, - фокруг действующего-то колодца сооружен один из сараеф, а этот, что в центре, нерабочий, осушен дафно. Остафили его по прихоти почифшей госпожи, зело нрафилось ей в беседке перед ним сидеть, красифо да безмятежно, как у Единого за пазухой… Так фот, пояфилась да как начнет фопить потусторонним диким голосом! С того моменту и начались беды наши, да чертофщина фсякая… Напугались люди… Я-то не боюсь, меня Талион-Фседержавец защитит!

И Жак, гордо выпятив грудь, молитвенно сложил ладони вместе.

- А местные стали остерегаться, погофарифали, что господин Тагерт не по прафилам жену-то схоронил, ф закрытой домофине - на том настоял сынок его, молодой господин Лирой, который тело мачехи-то и заметил у колодца перфым. Дафно то было, уж полгода минуло… А старый господин очень по супруге горевал, так сильно ее любил, что после того, как почила красафица, фсеми делами запрафлять стал сын его, покуда отец не оплачет потерю и не фернет душефное спокойстфие.

Фэйт задумалась. Записи в лавке тоже обрывались за полгода до сего дня. Похоже, Тагерт Лирой преимущественно работал на рыночной площади, а вот его сын стал заправлять делами из другого места, вероятно - из дома. Впрочем, об этом можно будет поразмыслить позже. Если они сейчас не поторопятся с проникновением на склад, то могут опоздать к обеду с Лироем-младшим, а поговорить с ним теперь казалось Фэйтне еще более важным, чем раньше.

Отпустив Жака и не желая тратить драгоценные часы в ожидании его тонкозвонкого близнеца, они с Кайреном немедля отправились к опечатанному хранилищу, где Фэйтна отважно согласилась взять на себя роль лазутчика и втиснуться на чердак.

Снаружи стояла спокойная зимняя погода: с неба пока ничего не сыпалось, ленивое солнце проскальзывало временами меж тяжелых плотно сбитых туч - снежить сегодня наверняка будет, но позже. Почти не было ветра, лишь под ногами похрустывало, пока они шли до маячившего в отдалении добротного сруба. Вокруг никого не было видно, ведь челяди после "Великого исхода слуг" осталось слишком мало, чтобы охватить всю территорию лиройской усадьбы, а снег возле складской постройки казался умеренно утоптанным. Лучших условий нечего и желать.   

Плащ Фэйт надевать не стала, чтобы в ногах не путался хотя бы он, подол платья просунула между бедер и подвязала сзади под коленями - получился объемный крепкий узел, фиксирующий импровизированные шаровары над кромкой теплых кожаных сапожек, но не сковывая при этом движений. Все существо ее охватил непривычный азарт, поэтому холода девушка совсем не ощущала. 

- Верите в призраков? - спросила она Кайрена, крепко обнимая эту глыбу литых мышц, а взглядом скользя по выступающим снаружи стропилам крыши, гадая, за что ухватиться, когда напарник приподнимет ее чуть выше. - Встречался ли вам хоть один настоящий, или все это лишь порождения нечистой воли черных магов?

Пальцы судорожно вцепились в стеганую поверхность материала на плечах паладина, пока тот помогал начинающей горной козе в женском обличье подобраться повыше к узкому проему. Похоже, лазанье по чужим окнам начинало входить у нее в привычку. Может стоит сменить профессию?..

Каким-то удивительным образом (и явно не без чудотворных молитв со стороны воина Света) шалость удалась. Фэйтна закрепилась на поперечной балке - ногами она довольно легко смогла найти опору после того, как паладин указал ей, куда лучше ступать, а затем дотянулась до деревянной створки, толкнула ее и, пыхтя, втиснулась внутрь. И все-таки, ее физическая форма не располагала к такого рода культурному отдыху. Дыхание сбилось, щеки раскраснелись - не от морозца, но от внезапной активности; пока продиралась через узкое отверстие, умудрилась ободрать себе запястья и сломать пару ногтей.

Но все же она была внутри. В полутьме, освещаемой лишь через крупные щели меж бревен да открытую чердачную створку - благо, снаружи стоял белый день и света хватало, - Фэйт нащупала лестницу и осторожно спустилась с мансардного настила вниз, ко входу. По дороге она задела какой-то ящик и тихо выругалась, ощущая, как на коленке набухает шишка.

С воротами долго возиться не пришлось - щеколда открывалась элементарно. Кто и зачем запер склад изнутри?.. Вопрос хороший.

- Милости прошу, - прошептала девушка, приотворяя одну створку - большего не требовалось, им ни к чему было привлекать лишнее внимание, распахивая настежь гигантские ворота.

Следующие после незаконного вторжения три четверти часа они провели в безмолвии, обшаривая доступные поверхности, ящики и полки, но так, чтобы по возможности не оставлять следов. Сосредоточенное молчание нарушилось лишь после того, как усилиями Кайрена в распоряжение банкирской дочери попал… хм-м, предмет, которому в руках добропорядочной и респектабельной особы делать, прямо скажем, нечего.

На Фэйт изо всех сил пучил злобные глаза топорно высеченный из цельного куска породы базальтовый истукан, при этом чистота его шлифовки наводила на мысль, что первичная грубая обработка контуров отнюдь не признак дешевизны, но часть таинственной южной технологии. Паладин вручил его без опаски, что указывало на безвредность простых прикосновений к предмету, однако учитывая, что магией он все же обладал, девушка отнеслась к находке со всей серьезностью и прихватила его под каменные ягодицы лоскутом ткани, предусмотрительно проложив тот между ладонями и объектом изучения.

Наметанный глазомер в один миг облизал статуэтку от лысой головы до нижних конечностей, при этом бесстрастное выражение лица Фэйтны не изменилось ни на йоту. Она повертела неоднозначную вещь в руках:

- Длина детородного органа приблизительно двенадцать целых и семь десятых дюйма, - вскользь заметила девушка, продолжая крутить уродца во все стороны, - мне доводилось слышать, что такие штуки якобы возвращают плодородие и приумножают богатство.

Мгновение спустя ее осенило:

- Должно быть, это один из тех товаров базальтовой партии, которые значились в учетной книге лавки под названием "садовые гномы"! Только их должно быть четыре. Вам другие подобные… экземпляры не попадались?

Они снова стали ворошить бесконечное нагромождение диковинок, но дальнейшие поиски ни к чему особенному не привели. Еще два "садовых гнома" с гигантскими фаллосами и впрямь обнаружились на той же самой полке, правда, темной магии в них не было, как и говорил Кайрен, а последний, четвертый, как сквозь землю провалился. Продали его или украли, забрали ли инквизиторы в качестве улики, и даже обладал ли он чарами - оставалось загадкой.

- Ладно, думаю, нам пора подготовиться к трапезе с младшим хозяином, - со вздохом подытожила Фэйт спустя еще час бесплодных исследований склада, - выходите через ворота, я закрою все как было, а затем поймаете меня снаружи. К счастью, подобраться к окну изнутри несложно, с этой стороны есть лестница.

И пока они проворачивали обратную операцию по выдворению из пыльного схрона (или скорее выпадению из чердачной дыры и короткому свободному полету с одиозным идолом наперевес аккурат в распахнутые объятия паладина), девушка сделала себе короткую мысленную заметку: кто бы ни стоял за очернением имени Лироя, в одиночку он бы это не провернул - точно так же, как и она в одиночку не смогла бы изучить склад и покинуть его. В деле были замешаны минимум двое. А может, и трое, если брать в расчет упомянутого Кайреном человека в лавке.

***

Злобного пучеглазого уродца с непомерным "эго" Фэйтна пока оставила у себя. Не потому, что он ей так уж понравился, и безусловно не из-за недоверия к паладину - с этим проблем не было. Девушка решила, что будет проще договориться и разрешить ситуацию в случае, если вещица вдруг обнаружится третьими лицами в ее вещах, чем если кто-нибудь наткнется на магическое изделие в комнате слуг и отставного орденского бойца. Все-таки имя Дуат’Реви обладало некоторым весом даже в этих краях, и пусть Фэйт надеялась, что до разбирательств дело не дойдет, сочла разумным подстраховаться.

Поэтому сейчас, сидя на сундуке с дорожной одеждой (и с треклятым "садовым гномом", укутанным в ее панталоны под двойным дном баула), девушка позволила себе выдохнуть и сосредоточиться на насущном. Им предстоял обед с юным наследником Лироя, и от результатов этой встречи зависели дальнейшие шаги - смогут ли они попасть в кабинет старого антиквара по прямому разрешению его сына, или же опять придется рушить оставшиеся представления о благопристойности и чести и нахрапом лезть в очередную подзаборную щель.

Жан еще не вернулся, по крайней мере, ей не сообщали о его приходе, так что настроение финансистки портить было некому, и это само по себе заметно воодушевляло… бы. Почему-то ощущение надвигающейся беды никак не желало отпускать.

Она собиралась без спешки, в качестве развлечения производя в уме нехитрые вычисления касательно дорожных трат, уже задействованных и тех, которые еще только предстояли. По всему выходило, что за рамки бюджета поездка пока не выбилась (несмотря на старания Жана), и грешным делом Фэйт нашла привлекательной мысль о том, чтобы по завершении расследования посетить марбрукские общественные купальни, а то и горячие источники, которыми славился этот горный край. Если, конечно, на такого рода досуг останутся силы и время. Хотелось бы, конечно, перед обедом попариться в бане, и негоциантка даже видела соответствующую постройку на территории усадьбы, но Сараати намедни сказала ей, что из-за нехватки рук и общей напряженной атмосферы в стенах поместья, ее сейчас не топят. Фэйт задумалась, где же теперь начищает чресла младший Лирой, и по всему выходило, что определенно вне дома. Любопытно, обсуждает ли сынок Тагерта рабочие дела на людях, пока плещется в горячей водице? И какое количество народа в курсе всего происходящего в недрах поместья?..

Нахмурившись, девушка одернула себя. Паладин, наверное, уже ждал снаружи. Она наскоро растерла кожу мокрым полотенцем и избрала наиболее подходящее для трапезы корсажное платье из черного бархата - достаточно дорогой ткани, способной подчеркнуть статус, однако из украшений оставила лишь простую серебряную шпильку в волосах - ни к чему было чрезмерно щеголять достатком перед сыном старьевщика. Всему свое время, место и баланс.

Когда несколько минут спустя Фэйт, облаченная в теплую мантию поверх одеяния, да с верной поясной сумкой на бедрах шагнула за порог своей горницы, златоокий великан ожидал ее в компании вездесущей Сараати.

- Надеюсь, мы не зря туда идем, - поделилась она сомнениями с наемником, пока оба следовали за проворной экономкой по расчищенной от снега дорожке. - Дурное предчувствие. 

На улице заметно похолодало и снова начало сыпать с неба, на глазах смазывая очертания следов под свежей пеленой белых хлопьев. Главное здание встретило их почти так же неприветливо, как его нынешний господин. Мрачное, холодное, от самих стен его, казалось, исходило морозное дыхание, несмотря на минимум один горящий очаг (Фэйт видела дым из трубы, когда они поднимались по ступенькам на крыльцо). Обстановка внутри, тем не менее, вполне соответствовала представлениям финансистки о быте успешного антиквара, сколотившего состояние на древностях - стены были обиты дубовыми панелями, а вся видимая мебель обладала той степенью "старости", чтобы не казаться рухлядью, и при том сохранять благородный лоск и видимость благосостояния.

Витольду со слов отца было около двадцати, но выглядел парень значительно старше: невысокий, болезненно худой, с выдающимися венами на запястьях, что особенно бросалось в глаза благодаря темно-бордовому кафтану, мешком висящему на тощих плечах; впалые бледные щеки пылали нездоровым румянцем, свойственным чахоточным больным. Он и сам поразительно походил на призрака из сегодняшних россказней лакея Жака.

Лирой-младший, что встречал новоприбывших в прихожей, обвел их отрешенным взглядом блекло-голубых глаз, завел длинную белокурую прядь за ухо. Коротко кивнув в качестве приветствия, он обернулся к экономке, которая времени даром не теряла - сейчас она годами отработанными движениями бывалой прислуги наскоро смахивала скопившийся у основания подсвечников воск: 

- Добро пожаловать в дом Лироев. Сараати, будь любезна, сопроводи гостей в общий зал, я присоединюсь через минуту.

Он развернулся и быстро скрылся за одной из боковых дверей, в то время как экономка увлекла Фэйтну и Кайрена вдоль по длинному, тускло освещенному канделябрами коридору.

- Он всегда был таким… - Фэйт замялась, подбирая подходящее слово, - хрупким?..

- С полгода поди, - тревожно отозвалась Сараати шепотом, подавшись ближе к гостье, - раньше-то юный господин Витольд мог похвастаться отменным здоровьем, был коренастым и крепким. Сложен был, как кирпичный сортир, во такие руки! Во такие ноги!

Женщина неопределенно очертила воздух перед собой и тут же боязливо спрятала ладони за спину, когда они проходили мимо настенной картины с изображением виновника торжества в натуральную величину. Даже глаза рисунка казались живыми.

- Сильно исхудал после ухода из жизни матушки своей… Мачехи, то бишь. Близки они были, словно родные.

Фэйтна многозначительно оглянулась на ступающего чуть позади напарника. Снова эти зловещие полгода, дата, после которой в поместье Лироя все резко изменилось.

Разместившись за накрытым столом со множеством свечей в фигурных кованых подсвечниках напротив хозяина, они дождались, пока слуга подаст горячее (это был не Жак, а какой-то незнакомый бородатый брюнет средних лет, причем Фэйт отметила про себя пристальный взгляд, которым тот окинул паладина, задержавшись на его ярких глазах), и приступили к трапезе.

- Вы знаете, ради чего мы здесь, господин Лирой, - нарушила неловкую тишину девушка, когда жаркое из нежной телятины уменьшилось в мисках ровно вполовину, а первые бокалы вина на столько же опустели, - возможно мы - последний шанс вашего отца не кончить жизнь на эшафоте.

Этот странный обед плавно перетекал в ужин, за открытыми ставнями стелились сумрачные тени, а выражение лица младшего Лироя отражало эти мрачные образы не хуже зеркала.

Поначалу новый хозяин дома увиливал от прямого ответа. Фэйтна же мягко и последовательно просила дать им с паладином доступ к помещениям, уже осмотренным инквизицией, но не опечатанным, как, например, кабинет старого антиквара и подвал, в котором якобы нашли предметы темной магии. Она надеялась, что Кайрен не станет без нужды встревать в разговор, позволив ей привести аргументы в пользу их дела, но тот и не стремился помешать беседе. В итоге Витольд сдался, однако настоял на собственном присутствии в ходе осмотра. При этом было совершенно очевидно, насколько тяжело далось ему это решение.

- Кабинет отца на втором этаже в правом крыле. Сейчас подадут десерт, после можем сходить туда, если вы не передумаете.

По тону парня было предельно ясно, что удовольствия ему визит ожидаемых, но незваных гостей не доставляет ни на грамм, куда больше его порадовал бы их внезапный отъезд, однако здесь он был бессилен: юридически владельцем усадьбы все еще числился Лирой-старший, и поскольку дама Дуат’Реви с сопровождением прибыли по его приглашению, сын обязан был оказать содействие.

До десерта, впрочем, не дошло. Страшный грохот вдруг разорвал пространство со стороны улицы, послышался громкий треск, как будто ломаются несколько деревьев сразу, а затем где-то в отдалении вспыхнуло алое зарево и через распахнутые окна до них донеслись громкие крики прислуги:

- Пожар! Пожар!!! Склад горит!

Сараати прежде упоминала, что время от времени у них случались инциденты: кто-то обмазывал коровьим дерьмом ворота, а иногда швыряли тухлые яйца через забор. Это началось вскоре после того, как пустили слухи о том, что Лирой в ответе за болезни и порчу, и Фэйтне такое положение вещей не казалось чем-то странным - лишь проявлением страха перед чернокнижным искусством, к адептам которого приписали старика-антиквара… Но пожар именно сейчас? И не где-нибудь, а на складе, откуда они с паладином сегодня реквизировали зачарованную вещицу?..

- Оставайтесь здесь, - Витольд Лирой как будто побледнел еще сильнее, хотя краше только в могилу ложиться, и устремился наружу, на ходу раздавая указания челяди - верная экономка старьевщика бежала за ним с меховым плащом в руках в тщетных попытках не позволить молодому мастеру выйти на мороз налегке.

Едва в зале остались лишь они с паладином, Фэйтна решительно выдвинулась из-за стола вместе с тяжелым дубовым стулом и нависла над доедающим мясо наемником:

- Это наш шанс! Немедленно идем в кабинет, осмотрим все, пока Витольд занят. Если останется время, хорошо бы и в подвал заглянуть.

Отредактировано Фэйтна Дуат’Реви (2026-04-25 01:24:16)