Кровь на скуле успела подсохнуть, стягивая кожу липкой коркой, но Кайрен почти не замечал этого – только непроизвольно провел по ней тыльной стороной ладони, словно пытаясь стереть зуд. Жжение было терпимым, царапина пустяковая: не глубже, чем при неудачном бритье.
А потом Фэйтна потянулась к его лицу.
Мужчина замер, ибо жест вышел настолько неожиданным, что он на мгновение потерял дар речи. Она встала на цыпочки, вытянув руку, и Авеллар вдруг осознал, как редко кто-то вообще пытался до него дотронуться. Не в драке, конечно же, и не в давке, а вот так – осторожно, с беспокойством. Годы странствий и одиночества сделали его непривычным к таким жестам – чужим, странным. А когда те же лекари перевязывали раны, они делали это деловито, безлико, как конюхи, заботящиеся о лошади.
Пальцы госпожи Дуат’Реви замерли в дюйме от рассеченной кожи. Уголки губ Кайрена дрогнули – тень улыбки, мимолетное тепло, которое редко появлялось на его лице и исчезало быстрее, чем успевало застыть в памяти. Глаза, еще хранившие золотое свечение магии, на миг стали мягче.
— Не страшно. Это подождет, — сказал он негромко.
Паладин не стал говорить, что любая магия, направленная на исцеление, требует сосредоточения, что он старается не прибегать к дару без крайней нужды. Да и, откровенно говоря, сейчас было не время для таких промедлений. Он просто отступил на шаг, возвращаясь в привычное состояние собранной готовности.
Наемника Кайрен связал старой, но крепкой бечевкой, которую отыскал за одним из ящиков. Паладин заломил ему руки за спину, обмотал запястья узлом, который мужик мог даже не рассчитывать распутать. Кляпом послужила первая попавшаяся в руки тряпка – пахло от нее затхлым подвалом, но наемник был не в том положении, чтобы выбирать.
— Потом заберем, — бросил Авеллар, затягивая узел потуже. — Идемте, госпожа Дуат’Реви. Посмотрим, куда ведет этот ход.
Все оружие, которое было при этом небольшом отряде головорезов, паладин предусмотрительно подобрал с пола, чтобы прихватить с собой.
Судя по тому же свежему воздуху, которым тянуло даже из щели около потайной двери, нетрудно было догадаться, что ход вел на поверхность. Сфера из бледно-золотого света плыла над головой, отбрасывая дрожащие тени на каменные стены, покрытые вековой копотью и сыростью. Кайрен шел, знатно пригнувшись, потому что низкий потолок норовил треснуть его по макушке при каждом неосторожном движении. Паутина хлопьями оседала на лице, липла к губам, и оставалось только отмахиваться от нее с молчаливым смирением.
Это подземелье... Все складывалось в картину, которая нравилась ему все меньше. Воздух тем временем становился холоднее, свежее, перестало тянуть подвальной затхлостью. Впереди вдруг запнулась Фэйтна, схватившись за его локоть, и Кайрен на всякий случай сомкнул хватку на ее тонком запястье, чтобы придержать.
Виновницей произошедшего была лестница – старая, лежавшая на земле, а над ней виднелось круглое отверстие, через которое проглядывало небо, затянутое тронутыми багрянцем облаками.
Колодец.
У Жановой девицы, что наняла амбалов, явно был доступ в поместье Лироя, раз ей известны такие интересные детали, как, например, этот проход. «Слишком удобно, чтобы быть просто совпадением», — думал Кайрен, переступая через очередной корень, пробивший кладку. «Колодец, призрак, слухи… Кажется, кто-то очень хотел, чтобы Тагерта Лироя обвинили в черной магии».
Он поднял лестницу, прислонил к сырой каменной стене. Ступени жалобно скрипнули под его весом, но выдержали. Кайрен полез первым, нащупывая сапогами шаткие перекладины, наверху перекинул ногу через край и спрыгнул на снег. А после потянулся вниз, помогая Фэйтне выбраться.
К счастью, никому не было дела до появившихся из колодца приключенцев. Люди сновали между постройками, таскали ведра со снегом, бросали его в огонь: склада уже почти не было видно за пеленой черного дыма и оранжевыми всполохами пламени. Но внезапное наблюдение Фэйтны заставило мужчину моментально отвлечься и резко обернуться. В окне флигеля мелькнуло слабое, дрожащее пятнышко света, не похожее на отблески пожара… Кто-то был внутри.
* * *
Они влетели в комнату с такой скоростью, что свеча на столе едва не погасла от резкого колебания воздуха. Кайрен уже был готов к чему угодно, однако… вместо очередной компании наемников увидел какого-то вора, согнувшегося над развороченным сундуком госпожи Дуат’Реви. И в руках этот бородатый черномазый мужик, – в коем паладин немедля узнал того самого слугу с ужина, – держал вовсе не оружие. Он выудил из груды дамских вещей базальтового идола – того самого, с непомерным фаллосом, который был обнаружен во время вылазки на склад.
Идол был замотан в кружевные тряпки.
Кайрен моргнул. Затем моргнул снова, но зрение не обманывало его: это была тонкая льняная ткань с вышитыми вензелями, которые представляли собой непосредственно инициалы: «Ф. Д’Р.».
Орден Стражей Света воспитывал своих послушников в строгости и аскезе. Не то чтобы из них делали монахов – нет, женщины, плотская любовь и все, что с этим связано, не были под запретом, если только церковник сам не выбирал для себя такой путь. Но в монастыре царила атмосфера сдержанности, где личное пространство уважали, а чужие вещи, тем более такие, считались чем-то сокровенным, не предназначенным для посторонних глаз.
Потому сейчас паладин почувствовал себя несколько странно. Не то чтобы смущенно, то скорее была глубокая неловкость человека, которому с детства внушали, что есть вещи, на которые не смотрят, которые не трогают и о которых не говорят вслух. Он отвел взгляд. Потом заставил себя вернуть его обратно на это зрелище. Однако внутренний голос старого Эдрика, словно назло, ворчал где-то на задворках сознания: «Неприлично, парень. Отвернись, пока не поздно».
Бородач обернулся мгновенно. Глаза его расширились, он шарахнулся к окну, перемахнул через подоконник и… Все пошло не по плану. На мгновение Кайрену показалось, что мужик вот-вот сорвется вниз, но тот уцепился обеими руками за идола и повис, болтая ногами в воздухе. Картина, конечно, донельзя потешная, однако сейчас было не до смеха. Паладин рванул к двери, сбежал по лестнице, перепрыгивая через ступени, вылетел во двор и обежал угол флигеля.
Мужик все еще висел, вцепившись в свое сокровище, так что Авеллар встал под окном, сложил руки на груди и решил подождать. В довесок ко всему почти сразу же послышался голос Жана, решившего с жаром и на весь двор доложить госпоже Дуат’Реви о своих героических рыцарских подвигах. Все это напоминало какую-то скверную театральную постановку, на которую потихоньку стали обращать внимание присутствующие здесь люди.
Ждать пришлось недолго.
Кружево, и без того истончившееся от напряжения, издало финальный трескучий аккорд, и вор, жалобно вскрикнув, рухнул вниз, прямо в сугроб, взметнув облако снежной пыли. Там он завозился, пытаясь подняться, но только больше увяз в пышном снегу, который ему стоило возблагодарить за относительно мягкое приземление.
Паладин схватил вора за шкирку и выдернул из сугроба, как репу с грядки. После чего быстро, по-солдатски обыскал его, выворачивая карманы и складки одежды, пока бородач приходил в себя после печального и недолгого полета. При нем нашелся короткий кинжал – дешевый, с зазубренным лезвием, но острый. Кайрен сунул его себе за пояс, а после тем же бельем (о чем старался лишний раз не думать), в которое был замотан идол, туго стянул мужику руки за спиной. Жан к тому моменту закончил свой громогласный доклад про привидение и рыжую девицу, похожую на покойницу.
Кайрен прокручивал в голове услышанное, пока волок упирающегося вора обратно во флигель. Веремея Лирой, «почившая» жена антиквара… Та самая, которую Витольд настоял схоронить в закрытой домовине, и чей призрак якобы являлся у колодца. Рыжая девица из таверны, крутившая шашни с Жаном, вытянувшая из него информацию и нанявшая головорезов... Вся история с призраком – дешевый спектакль, чтобы запугать челядь и добавить проблем старику. Тагерт здесь не при чем, и никакой темной магии в этой истории нет, все проще, чем казалось – жена хочет его казни.
Кайрен приволок вора за шкирку в комнату Фэйтны, оттащил к стене подальше от окна и поставил на колени. Оставалось только выяснить, какую роль во всей этой истории играл охотник за заморской статуэткой. Хотя некоторые мысли у Авеллара на этот счет были.
— Ты – чернокнижник. И ты лазил в лавку Лироя на площади, — произнес он, не спрашивая, а утверждая.
Бородач дернулся. И не зря – Кайрен уже заметил, как его взгляд метнулся в сторону, к полу, где из досок торчал ржавый гвоздь, об который можно без труда пораниться.
— Не советую, — предупредил Авеллар.
Мужик не послушал, потому в следующую секунду милостью паладина отлетел к стене, ударился плечом и жалобно заскулил.
— Для колдовства кровь нужна? — Кайрен вытащил из-за пояса отобранный кинжал, повертел в пальцах. Лезвие тускло блеснуло в свете свечей. — Я тебе сейчас столько дам, что захлебнешься.
Колдун побелел. Его взгляд, до сего момента бегающий по комнате, замер на острие клинка.
— Не надо, — выдохнул он. — Я ничего не сделал! Мне просто нужен был идол, только и всего!
— Зачем? — Кайрен не опускал кинжал.
— Для... для дел моих. Для магии! Я такой давно искал! Из южных земель, с мощной подпиткой. Сначала думал, партия у Лироя в лавке хранится, но там не оказалось… Потом ждал момента, чтобы на склад пробраться. А вы... вы меня опередили.
— Склад поджег ты?
— Я! — вор дернулся, замотал головой, но тут же замер под тяжелым взглядом. — Ну, я! Чтобы суматоху создать, и пока вокруг хаос, забраться в ваши комнаты. Хотел идол найти... Не собирался я никому вредить, господин! Честно!
Кайрен молчал, давя взглядом.
— Больше ничего не знаю! К рыжей бабе, про которую этот олух орал, — чернокнижник злобно зыркнул на Жана. — Я никакого отношения не имею. Мне просто статуэтка нужна была, понимаете? Я бы заплатил, если бы мог! Да не по карману было...
Кайрен посмотрел на Жана, который наконец-то угомонился и теперь, кажется, начинал осознавать всю масштабность своей ошибки, затем повернулся к Фэйтне. В комнате стало тихо: слышались только потрескивание свечи да сдавленное дыхание связанного вора, который сидел у стены и старался лишний раз не отсвечивать.
— Ну что, — сказал Кайрен, обводя рукой развороченный сундук, идола и бледного бородача. — Будем сдавать его инквизиции? Чернокнижник как никак. Идол при нем, в колдовстве сознался, склад поджег… Подвигов хватит, чтобы костер сложили к завтрашнему утру.
Он сказал это спокойно, буднично, как обсуждают погоду или планы на завтрак. Но краем глаза заметил, что вора передернуло. Тот сидел, вжав голову в плечи, и, хотя старался держать лицо, было видно, как страх накрыл его ледяной волной. Губы мужика мелко задрожали, глаза забегали по комнате быстрее.
— Господин... господин хороший... — зашептал он, подаваясь вперед, насколько позволяли связанные за спиной руки. — Вы только не подумайте... Я же не со зла, я ж по глупости... Никому вреда не причиняю, я бы вам заплатил, отдал бы все, что есть, только не надо меня к этим...
Кайрен сложил руки на груди, с интересом разглядывая его. Вор затараторил:
— Я могу быть полезен! Честное слово! Сделаю все, что скажете. Помогу вам с этим вашим делом, с Лироем… Я в доме прислуживал, много чего видел, слышал...
Паладин перевел взгляд на Фэйтну. В глазах его мелькнула едва заметная усмешка.
— Чернокнижник с деловой хваткой, — заметил он негромко. — Прямо купец из гильдии.
Он снова посмотрел на вора, уже серьезнее.
— Что ты видел? Говори.
— Да много чего! — подхватил тот, чувствуя, что, может быть, отпустит. — Я ж там... ну, в доме... я же следил, когда лучше в лавку и на склад пролезть. И видел, как эта рыжая... ну, которую в таверне люди признали... она с молодым хозяином встречалась. И не один раз. О чем-то шептались, Витольд такой весь из себя... влюбленный, что ли... А она ему всякое про отца говорила, мол, нельзя допустить, чтобы весь план рухнул...
— Подробнее, — голос Кайрена прозвучал жестче.
— Не знаю я подробностей! — дернулся чернокнижник. — Я подслушивал издалека, боялся, что заметят. Но могу присягнуть, что это рыжая все затеяла! И с сомнительными людьми какими-то в городе она говорила, я видал. Головорезы или кто-то в этом роде, поди их знай… Я ж не для того... Я на все согласен, только не на костер!
Кайрен недобро усмехнулся, одним уголком губ. Этот авантюрист мог бы пригодиться в качестве свидетеля. И что-то подсказывало паладину, Фэйтна сможет обставить дело ювелирно.
