[indent]Леанвэн прибыла в Илендор около недели назад. Путешествие с дальнего севера в столицу Нельхиорского королевства заняло больше месяца. Эльфийка проделала столь долгий путь в компании знакомой группы наёмников, которые также, как и она, направлялись в сторону юга. По дороге они останавливались в различных тавернах крупных и небольших городов, в деревнях и ещё более мелких поселениях, последнее — исключительно для ночёвки. За это время Леанвэн успела заработать целый мешочек звонких монет, чему оказалась крайне рада. Лиры ей пригодятся, особенно в Илендоре, когда она пойдёт к скрипичному мастеру, дабы подлатать свою лютню. Старушка недавно отметила свой сто сорок шестой день рождения и требовала к себе особого уважения, и внимания. Страшное дело, когда скрипка старше тебя почти в три раза.
[indent]Так и вышло. Заплатив нужную сумму за восстановление, у Леанвэн осталось ровно столько, чтобы оплатить себе проживание в одной из таверн ремесленного квартала столицы, и всего пара монет, чтобы порадовать себя чем-то на ярмарке в честь Новолетия. Если вспомнить, куда были потрачены остальные лиры, то самой Леанвэн станет стыдно. Не такому экономическому планированию учили её когда-то в родном доме. Но что поделать, она не хотела жить в извечных планах на будущее, которое завтра может  не наступить. Разумеется, это не лишало её стратегического мышления и тем не менее Леанвэн ненавидела планировать что-то, потому как оно никогда не осуществлялось. По крайне мере так, как она это задумывала. Была ли в этом несвоевременность — сложно сказать, но она часто замечала, что медлительность навевает скуку, а жизнь просто напросто проходит мимо. Вероятно, поэтому Леа и любила общество людей, чья жизнь короче и много ярче. Ей так казалось.
[indent]Наёмники, кто в каком-то смысле стали для неё семьёй, были как как раз тем самым примером скорой, невероятно опасной, но очень интересной жизни. Конкретно с этой группой, в составе которой Леанвэн прибыла в Илендор, они познакомились ещё в тысяча двести восьмом году, вскоре после осады Рейнфорда. С тех пор прошло уже более пяти лет. К сожалению, не все из них пережили прошедшие войны Нельхиорского королевства, тем не менее, ей было приятно видеть, что хотя бы части ребят удалось выжить. Натаниэля, самого ворчливого человека в мире, она буквально вытащила с того света: поперечный шрам на его груди явно свидетельствовал о встрече с каолтарской секирой. Оуэн, самый молчаливый мужчина из всех, кого она когда-либо знала, едва не лишился руки, а Каэлас, главарь этой группы, ещё чуть-чуть и был бы сожжён заживо, оказавшись в ловушке под градом стрел нордлингов.
[indent]Признаться честно, она любила эту жизнь, любила опасность (в пределах разумного), приключения и все истории, которых касалась. Они вдохновляли её и поддерживали всякий раз, когда случались моменты невыносимого одиночества, периодически случающимися в её жизни. Леанвэн вполне комфортно чувствует себя одна, это нисколько не смущает, ей всегда есть чем заняться, к тому же, это позволяет ей творить свои песни и подбирать мелодии. Лишь временами на неё накатывает состояние, при котором она не знает, куда себя деть. Радует то, что с некоторых пор, эльфийка стала желанной гостьей во многих городах и питейных заведениях Нельхиора. Война — удел мужчин, политиков и тех, кто служит королевству. По своей воле, она бы ни за что не пошла сражаться против варваров с далёкого севера. Леанвэн до сих пор затруднялась ответить, что именно ею двигало в те годы, когда она ушла на войны чужого ей королевства, лечить раненых. Как-то… Всё закрутилось слишком быстро. Кто-то скажет — это нормально, когда ты сходишь с корабля после побега с собственной свадьбы, но для неё это началось ещё с момента, когда она сговорилась со своей старшей сестрой о самом побеге. Череда случайных знакомств и закономерных событий сами привели Леанвэн к тому ремеслу, которым она занимается сейчас. Дар, который она не просила, но которым наделил её Талион, безусловно, полезен и как бы она не отнекивалась, совесть внутри неё, так или иначе, периодически даёт о себе знать. Но не менее важным ей казалась необходимость излечивать раны куда более глубокие, чем те, что лежат на поверхности. Раны на душе порой гораздо опаснее телесных. Конечно, она не альтруист и уж точно не настолько сердобольна, чтобы заниматься чем-то подобным вроде благотворительности, в конце концов, деньги Леанвэн важны не меньше, чем собственная жизнь. Она ненавидела тех, кто пытается копаться в душе, особенно в тяжёлых воспоминаниях. Тех, кто тонко переводит слушателя в категорию душевнобольного человека. Ненавидела тех, кто своей ложью отравлял мысли, заставляя малообразованных людей гоняться за призраками лучшей жизни. Шарлатаны и тунеядцы — вот кто эти люди.
[indent]Эльфийка смахнула с плеча рыжую прядь волос, которая тут же запуталась в меху плечевой накидки для плаща. Мороз щипал её щёки, холодил нос, заставляя нежную кожу краснеть и обветриваться. Леанвэн лишь сильнее запахнула свой плащ, продолжая гулять по кварталам Илендора. Это первый раз, когда она посещает столицу человеческого королевства. Леа исходила почти весь северный Вестфолл, исключая территорию за Штормовыми горами, охраняющими Ледяные Зубцы, впрочем, вряд ли она туда когда-либо захочет поехать. Слишком холодно, да Леанвэн объективно понимает, что не является сторонницей вечной зимы и леденящего ветра. Как и любой среднестатистический человек, она никогда не откажется от более тепличных условий, всё же, дворянская кровь в ней сильна также, как и её человеческое любопытство и жажда жизни. Вероятно, когда-нибудь, она скопит достаточно денег, чтобы осесть где-то, например, в том же Рейнфорде. Варг говорил, что с удовольствием примет её на борт «Марли́», ведь так у него не будет отбоя от постояльцев. Леанвэн тогда игриво хихикала, обещая подумать. Только, захочется ли ей всю жизнь провести в одном месте, изо дня в день напевая песни и живя, как крестьянка? Сможет ли? Вопросы, конечно, хорошие. Она обожала размышлять над разными ситуациями, в частности, над теми, которые случались непосредственно с нею. Её жизнь только началась и кто знает, к каким последствиям приведут те или иные решения, а также старые и новые знакомства? Она не планировала воевать, но оказалась втянута в битвы по самые кончики эльфийских ушей. Не думала, что будет работать с наёмниками и тем более водить с ними дружбу, но вот жеж интересный поворот сюжета — именно с ними она сюда и пришла. И только они ей были действительно благодарны за спасение своих жизней, в отличие от представителей религиозной диаспоры, которые то и дело, под разным предлогами и способами, пытались забрать её под лоно церкви. Леанвэн повезло, что она вовремя избегала с ними встреч и покидала «насиженное» место раньше времени. Но что будет, если она решит осесть? Например, здесь, в сердце Нельхиорского королевства, где находится главная церковь Талиона. К этому ей тоже стоит привыкнуть. В Ашарессе они зовут его Аурион Тал’Аннор, их Бессмертный воин Света, наблюдающий и защищающий своих детей от мрака вечной ночи.
[indent]Леа звонко чихнула себе в ладони. Звук получился очень милым и забавным, будто кто-то схватил и зажал в кулаке хомячка. Потерев раскрасневшийся нос, эльфийка мотнула головой, сгоняя вдруг появившуюся сонливость. Она и не заметила, как добрела до ярмарочной площади, откуда доносились сотни, если не тысячи различных ароматов. О, как же чудесно и ярко пахло специями. То-то ей нос защипало! Эльфийка довольно принюхалась, улавливая аромат пряного горячего вина и кренделей в солёной карамели. Аж слюнка появилась! На площади толпились и расхаживали между рядами выставленных лавок и повозок, люди. Кто-то гулял семьями, кто-то небольшими группами, были, конечно, и одиночки. Объединял всё это столпотворение один из главных ежегодных праздников — Новолетие. Повсюду висели красочные светильники различной формы, украшающие как здания, так и витрины лавок. Свечи, пусть и на менее роскошных подсвечниках, горели даже на телегах, с которых торговцы и их помощники зазывали жителей и гостей города. В наступивших сумерках, казалось, что город озаряет всё вокруг, будто дневное солнце. Сегодня был последний день уходящего года и каждый стремился успеть всё, что запланировал. В этом океане людей, спешащих, словно бурное русло реки, по своим делам, Леанвэн казалась единственной незыблемой скалой, вернее даже, лодкой, медленно рассекавшей бесконечный поток людей.
[indent]Эльфийка прогуливалась между рядами, рассматривая различные товары. Казалось, столица Нельхиора собрала сокровища со всего света; здесь и намирийские шелка, и эдолианские часы, кузнечные изделия дворфов с легендарных Дымных островов, гобелены с её родины, а также экзотические специи, еда и напитки. Здесь было всё! Всё, что только можно вообразить. Глаза буквально разбегались, не зная, какому предмету отдать своё внимание в первую очередь. Ярмарки в Ашарессе, по её детским воспоминаниям, казались в сто крат скромнее и в них отсутствовало такое изобилие различных товаров, как в королевстве людей. Леанвэн это так сильно восхитило, что у неё внезапно пропал дар речи. Всё, что её окружало, буквально олицетворяло жизнь в самых лучших её проявлениях. Чуть зазевавшись, Леа случайно на кого-то натыкается, едва не сбивая с ног. Она тут же пытается схватить кого-то за руку. Рефлекторно, беспокоясь о том, что этот кто-то мог ушибиться ненароком.
[indent]— Простите, пожалуйста, это случайность, вы в порядке?

[indent]Ситуация, в которую попали обе «пострадавшие» оказалась весьма комичной. Леанвэн едва удержалась от дичайшего хохота, и всё же рассмеялась не менее звонко, чем другая девушка. Забавно, конечно, получилось. Смахнув выступившую в уголке глаза слезинку, Леа ответила.

[indent]— Полагаю, если мы обе устояли на ногах, то отделались лишь лёгким испугом, — она внимательно осмотрела другую девушку.

[indent]Человеческая женщина была ниже ростом примерно на полголовы или даже на голову, со светлой почти что бледной кожей, огненно-рыжими волосами, заплетёнными в пышные косы,  и аристократическими чертами лица. Внешность порою бывает обманчива, но от Леанвэн не укрылись ни осанка девушки, ни даже её наряд. Мысленно, она сравнила убранство этой девушки со своим собственным. Незнакомка однозначно любила добротные и складно сшитые вещи, вероятно, что-то из сегодняшнего её образа было сшито на заказ. Украшений, на удивление, было немного, но если внимательно рассмотреть диадему с листьями цвета изумруда, сразу становится ясно, что человек перед ней не только ценит тонкую ручную работу, но и в состоянии позволить себе подобный аксессуар. Или взять хотя бы меховые рукавички, не шерстяные, а полноценные рукавицы из хорошего добротного меха. Интересно, это мех мантикоры или другого неизвестного эльфийке существа? В любом случае, этот мех разительно отличался по качеству от меховой накидки из варга, что носила сама Леанвэн. Чьим бы ни был материал рукавичек, эльфийка даже представляла их примерную стоимость, как и то, к какому, вероятно, классу относилась эта девушка. На секунду, эльфийка даже задумалась, а точно ли не дворянка перед ней? Однако, на зажиточную крестьянку, дочь купца или охотника, девушка перед ней мало чем походила. Тогда почему одна? Обычно леди гуляли в сопрождении компаньонок, с кавалером, с кем-то из родни и всегда при страже.

[indent]Жизнь приучила Леанвэн к наблюдательности. Ещё в детстве её учили распознавать разные слои общества.Прибыв впервые в Нельхиор, Леанвэн очень долго рассматривала местных жителей. Довольно быстро смекнула, кто и что мог себе позволить, в каком-то плане, люди здесь мало чем отличались от эльфов её родного Ашаресса. В одном сейчас Леа могла быть уверенной точно — нужно быть обходительной и учтивой с незнакомкой. На фоне остальных гуляющих между рядами людьми, человеческая женщина действительно выделялась. Но даже взглянув на окружение, Лее удалось выяснить, что никакого сопровождения у той нет — незнакомка гуляла одна. Никто не ринулся отгораживать девушку, помогать или гнать Леанвэн прочь (даже при том, что сама эльфийка не была одета, как простолюдинка). Что же, пожалуй, стоит внимательнее приглядеться к новой знакомой. Подобные встречи в такие дни, как сегодня, случаются не просто так.

[indent]Наконец Леа мысленно проанализировала себя. Ей было важно сохранить золотую середину между своими желаниями и необходимостью вести более скромную жизнь, нежели когда-то. Как и любой человек, она могла позволить себе изделия из кожи и простые фасоны. Её доход не был постоянным, а потому, эльфийка предпочитала отдавать деньги не за красивые одежды, а за практичные, те, что ещё долго послужат ей в путешествиях. Пожалуй, самое дорогое, что на ней сегодня есть — это кожаные сапоги светло коричневого цвета из-под руки эльфийского мастера и та самая накидка на плечи из серого меха варга со светло-коричневым ремнём из кожи, который крепился сверху, словно портупея. Всё остальное в её образе говорило о том, что девушка относится среднему классу: под серым тяжёлым плащом можно было разглядеть не только высокие сапоги, но и часть юбки, хотя на деле это была просто длинная туника ассиметричной формы, вполне распространённого в Ашарессе зелёного цвета, которая оказалась приталенной лишь благодаря кожаному корсету. Без какой-либо вышивки, максимально простой  удобный, никаких спиц или китовых усов внутри. Сама туника имела длинные широкие рукава, которые на кистях резко сужались и застёгивались как манжеты. Поверх туники с корсажем, у Леанвэн был надет шерстяной жилет коричневого цвета, длиной чуть ниже бёдер. Медно-рыжие волосы эльфийки вились от влаги и шёлковыми волнами спускались по спине плаща. Ни перчаток, ни рукавичек у неё с собой не было, как-то, она не подумала, что их следует взять с собой.

[indent]— Прошу прощения, миледи, надеюсь, что вы не ушиблись из-за моей невнимательности, — поспешила принести извинения Леанвэн. Она сделала аккуратный и изящный реверанс, — Леанвэн Валлатар, — представилась эльфийка, а затем подняла голову и посмотрела прямо в серо-зелёные глаза девушки, — если я могу чем-то загладить свою вину, только скажите!

[indent]Голос Леанвэн звучал легко и непринуждённо. Она не блефовала, не играла и не лицемерила. Не пыталась понравиться. Просто оставалась любезной и осторожной. Краем глаза она заметила, что их случайное столкновение собрало несколько зевак, и что некоторые из них, едва услышав имя, сразу стали шушукаться и переговариваться, называя то её имя, то различные эпитеты, которыми одаривали барда в тавернах Нельхиора. Среди них были и «соловей» и «златогласая», а кто-то даже припомнил  «Марли́», что вызвало широкую улыбку на её лице. Приятно, когда тебя и твоё творчество знают, даже если оно совместное.