Вишневые просеки кончились внезапно, а дорога, петляющая меж стволов деревьев, выровнялась, нырнула в низину и потянулась вверх, к пологим холмам, где властвовал ветер. Копыта лошадей выбивали с сухой земли пыль, которая тут же подхватывалась порывами ветра и уносилась прочь. Мелиса, как впрочем всегда, в седле держалась прекрасно, всем своим видом источая уверенность и собранность.
Спутники, чьих имен она даже не удосужилась запомнить, перебрасывались изредка парой-тройкой слов, но Велларин их беседа интересовала мало. Ее вполне устраивало, что у наемников хватало ума не лезть к ней с расспросами. Последний такой любопытный индивид остался в постоялом дворе минимум на неделю, дабы беспросветно дристать и проклинать тот миг, когда ему вздумалось стукнуть чародейку по заднице. А поскольку тогда она была в крайне скверном настроении, то на проклятие впрямь расщедрилась, потому в штанцах у бедолаги до конца его жизни уже ничто никогда не восстанет.
Воспоминание о мести сладенько грело где-то под ребрами, но сейчас эльфийку занимали куда более важные мысли: о руинах, которые искала, и о том, успеет ли она добраться до поселения к наступлению темноты, чтобы не застрять на дороге. Обещания помощи изначально оставались на уровне обещаний, и никому помогать, конечно же, она не собиралась. Последнее, что вообще взбрело бы в эту буйную рыжую головушку – всерьез собраться на охоту за какими-то богомерзкими созданиями, собрав при этом на себя все окружающее дерьмишко.
Истина была проста и цинична: Иса, вечно шныряющая в поисках старых манускриптов и прочих полезностей, добыла сведения об эльфийских руинах близ Чаячьего Приюта. Контракт, жалобы рыбаков – всего-то повод получить аванс, чтобы нанять сопровождение. Без сомнений, чародейка далеко не бедствовала, особенно со своим-то востребованным ремеслом, но грех упускать возможность приберечь свое добро. Уверена, за такую щедрость им непременно воздастся… Должен же кто-то оплатить даме безопасную поездку.
Вот пошли холмы, поросшие плотным, низкорослым кустарником и лавандой. Еще издали ветер донес ее густой, терпкий аромат, который здесь, в самой гуще, становился почти осязаемым. Он окутывал, тяжелел, смешиваясь с пряным духом розмарина, что рос тут же, серо-зелеными космами цепляясь за обочину. В иное время Мелиса, возможно, даже наслаждалась бы этой поездкой: лавандовое море колыхалось под ветром, меняя цвет от бледно-лилового у корней до густо-фиолетового на верхушках соцветий. Зрелище воистину завораживающее, но скривилась девица не красотам природы, а своим мыслям. Лишь бы не сел на хвост какой-нибудь конкурент.
Неширокая дорога вилась по самому гребню холмов, то поднимая вверх, к небу, то бросая вниз, в распадки, где ветер на миг стихал, чтобы в следующее мгновение обрушиться с новой силой, уже на открытом пространстве. В ложбинках попадались островки дикого терна и низкорослого боярышника, усыпанного белыми цветами, и от них тоже сладко пахло, перебивая лавандовую горечь. Чем дальше путь, тем явственнее чувствовалось дыхание моря. Ветер крепчал, становился порывистее, злее, срывал с соцветий мелкие лепестки, кружа их в воздухе.
И вот тут-то, посреди всей этой великолепной, дышащей солью и свободой красоты, возникла маленькая досадная заминка. Хотя маленькая – еще как посмотреть. Крупный коренастый мужик с бородой, один из двух нанятых Велларин амбалов, вдруг забеспокоился, заерзал в седле, а потом и вовсе спешился, буркнув что-то невнятное про неотложную нужду и скрылся в ближайших кустах можжевельника, которые жалобно затрещали, принимая его грузное тело. Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать.
Мелиса сидела в седле, задумчиво разглядывая ноготь на мизинце – вчера она зацепила заусенец, и теперь это маленькое несовершенство раздражало ее почти так же сильно, как вынужденная остановка. Второй наемник, более жилистый и вертлявый, маялся рядом, переминаясь с ноги на ногу и бросая тревожные взгляды в сторону кустов, откуда не доносилось ни звука, если не считать подозрительного, едва уловимого бульканья. Вот кусты в данном случае и впрямь было жаль, однако чародейка больше сочувствовала себе любимой.
Она вздохнула так глубоко и выразительно, что поймала на себе взгляд наемника, ответив ему не слишком-то добрым прищуром. Нет, в этот раз она была явно не при чем... Хотя порой казалось, что ее организм буквально способен вырабатывать яд в момент наивысшего негодования. Уж не сожрал ли кто этого идиота в кустах? К счастью, ветер дул в другую сторону, иначе даже сквозь розоцветную дымку собственных духов, что неизменно сопровождала ее, Мелиса уловила бы далеко не самые приятные ароматы.
Кусты можжевельника жалобно постанывали на ветру, но из их недр по-прежнему не доносилось ничего, кроме тех самых подозрительных булькающих звуков, которые дама предпочла бы никогда в жизни не слышать. Она сидела в седле с каменным лицом, лишь пальцы правой руки, все еще ковыряющие злополучный заусенец, выдавали степень ее внутреннего напряжения.
— Скажи-ка мне, любезный, — наконец процедила она, даже не поворачивая головы в сторону оставшегося наемника. Тот, кажется, уловил в ее спокойном голосе нечто зловещее, потому что заметно подобрался. — Твой товарищ всегда столь щедро удобряет окрестности или это исключительно сегодняшний сюрприз в честь моего приятного общества?
— Да он, эт самое, — мужик кашлянул. — Мы вчера сельди у знакомого выменяли, думали, знатная закуска под пиво, а оно вон как вышло-то…
Мелиса, наконец, соизволила повернуть голову и одарить наемника взглядом, от которого тот, кажется, пожалел, что вообще родился на свет. А потом вгляделась вдаль поверх его башки, туда, где дорога, вынырнув из очередного распадка, тянулась по гребню холма. На самой вершине, четко вырисовываясь на фоне бледного, выгорающего к вечеру неба, возник силуэт. О, ну конечно. Все преимущество бездарно просрано в самом прямом смысле этого слова, что и следовало ожидать. Кто бы это мог быть? Очередной охотник за легкой наживой, прознавший про контракт? Или просто путник, направляющийся к побережью? Впрочем, какая теперь разница.
— Как долго он еще…
Ворчание явно было риторическое, но едва ли это могло спасти ситуацию. Чародейка закатила глаза к небу, явно взывая к чему-то или кому-то, кто мог бы даровать ей терпение, которого от природы отпущено было маловато.
— Учитывая интенсивность этих звуков, я бы на твоем месте начала тихонько прощаться, — наемник аж немного побледнел, и Мелиса, несмотря на все свое раздражение, почувствовала мимолетное удовлетворение. — Вытаскивай его оттуда, живо. Пока к нам гости не пожаловали.
— А кто ж вас тогда охранять-то будет?
Мелиса прикрыла глаза и медленно досчитала до десяти. Получилось почему-то только до семи, ибо на восьмом терпение кончилось. Да я сама себя лучше охраняю, чем вы оба вместе взятые… Нанятые мной за хорошие деньги. Так еще и трачу время, пока этот сейчас высирает в кустах собственную душу. Ветер по-прежнему дул в другую сторону, и за это эльфийка была готова возносить хвалу кому угодно – хоть старым богам, хоть новым, хоть тому страннику, что подбирался все ближе.
Отредактировано Мелиса Велларин (2026-03-01 14:03:31)